H.I.V.E. Подкидыши Улья
Шрифт:
Наконец пистолет в последний раз плюнул свинцом и замер. Седой вбил его в рот ближайшей твари. Зараженные уже во всю обгладывали левую руку. Выхватив правой последний нож, он принялся колоть им с частотой и точностью швейной машинки, пока и этот нож не застрял в чьей-то башке.
Тогда обессиленный Седой завалился на спину, сверху его накрыла гора тел. «Сейчас меня съедят» - как-то отстраненно подумал он. Поединок выжал его до капли, у него не осталось душевных сил бояться.
Он не хотел чувствовать, как его разрывают на мелкие куски, поэтому просто активировал дар, вошел в свою комнату внутри головы, дернул рубильник
Седой не знал, сколько там пробыл. В черной пустоте нет времени. Только ты и твое сознание. Он о многом успел поразмыслить в этот затянувшийся миг перед смертью.
Думал о том, как Ника изменилась за последние две недели. Да супер бойца за такой короткий срок из нее не сделаешь, но по крайней мере теперь ее руки спокойно удерживали оружие, даже в полном обвесе, а несущийся зараженный не вызывал приступ паники как раньше.
С помощью дара она могла отличить человека от монстра, да и слабого зараженного от сильного тоже. Чтобы проверить это они специально выезжали за территорию стаба. Радиус у ее умения расширился с 50 метров до шестидесяти.
Сейчас Седой за нее спокоен, единственное в чем он не был уверен, это сможет ли она убить человека.
– Седой, слышишь меня?
– раздался в комнате голос. «Не может быть, здесь только я» - подумал он.
– Эй, отзовись!
«Ну вот мне уже мерещатся голоса, стоит только один раз ему ответить и я уже беседую сам с собой» - пронеслось у него в голове.
– Парень, ты там как?
– Ты кто?
– не выдержал Седой и все же подал голос.
– Рубер в пальто. Вылезай давай.
– Откуда, куда лазить? Я умер?
– Да жив, ты жив. Только в себя не приходишь.
Седой с большим трудом нащупал в черной пустоте рубильник и потянул его вверх.
Свет ударивший в глаза ослепил, словно он в упор глянул на солнце, даже слезы выступили. Он снова зажмурился и открыл глаза уже медленней. Седой огляделся. Он лежал, утыканный капельницами, на койке в маленькой палате. Вокруг него стояло пять человек: Тафгай, Крестный, Ника, девушка в белом халате и заросший мужик в кофте с воротом.
Звуки доходили до него приглушенно. Он видел, что с ним говорят, но не мог разобрать не слова.
– Очнулся все-таки.
– наконец донеслось до него.
Седой хотел что-то сказать, но вместо слов у него вырвался лишь хрип. От сухости горло жгло словно он наглотался иголок. Ника, с поблескивающими глазами помогла ему сесть и подала стакан воды. Залпом осушив сосуд, Седой с сфокусировал взгляд на присутствующих.
– Ну и кто из вас мне поведает, почему я все еще жив?
– А вот это еще доказать надо, знаю я одного товарища, он считает что все мы уже давно умерли, а это извращенная версия чистилища.
– заржал Тафгай.
Крестный ухмыльнулся и принялся всех выгонять, осталась только Ника. Она молча держала Седого за руку, казалось, она вообще не замечала, что в палате есть кто-то еще.
– Сколько я так уже провалялся?
– Три недели.
– Твою мать!
– выругался он.
– А ты чего хотел? Врачи насчитали на твоем теле 34 укуса. Из серьезного, тебе отхватили мочку уха и сняли кожу со скулы. Сильно пострадала левая рука, лишилась трех пальцев, но больше всего досталось предплечью, его почти полностью схарчили.
– Седой уставился на свои руки. Оторванные пальцы отрасли, но были меньше своих собратьев на правой. Предплечье тоже значительно уменьшилось в объеме. Кожа на нем была испещрена многочисленными шрамами, буграми и растяжками, словно ему туда пересадили лицо Фредди Крюгера.
– Что касается ног... сделал Крестный паузу, затем снова продолжил.
– В общем, тебе дважды повезло, в первый раз, когда тебя привалило телами, поэтому пострадали только ноги. Во второй раз, когда группа рейдеров отмечающих удачную вылазку, как часто бывает в таких случаях, решила пострелять на ночь глядя. По правилам пьяных на стрельбище не пускают, но рейдеры сказали, что караульных не было. Насколько я знаю, виновные уже наказаны и получили по первое число, хотя их вырубили даром.
– В этот момент Седой вспомнил спящего стоя караульного с натянутой до носа кепкой.
– Что касаемо тех рейдеров, даже в их состояния ребята сообразили, что стрельба из контейнера - дело нечистое. Пока они с мыслями собирались и контейнер пытались открыть, тебе уже левую почти полностью обгрызли, на правой просто многочисленные укусы.
– Седой откинул простынь. На искалеченной ноге не было волос, она была бледная и в диаметре сильно уступала правой.
– И как я остался жив при таких повреждениях?
– Тебя спасло то, что ты заперся в своей комнате и как бы перешел в энергосберегающий режим. Мужики со зрелища внутри контейнера сразу протрезвели. Из двадцати одного зараженного ты только двух в живых оставил. Хорошо, что один из рейдеров догадался в сторожку заглянуть, там по технике безопасности аптечка положена. Вот они тебе спек и вкололи и на руках до больницы дотащили. А там за тебя уже профессионалы взялись, всех местных айболитов вызвали, чтоб они над тобой колдовали. А когда стало понятно, что ты на поправку идешь и в сознание уже два дня как должен был прийти, снова тревогу забили. Прошли еще двое суток, а ты все так же в коме. Да чего с этих докторов взять, хорошо что Данте зашел, он им всем сразу сказал: «вы придурки жопоглазые, не видите, что у него дар активирован?». Он до тебя достучаться пытался, но без толку. А в стабе как назло ни одного телепата не было. Так что пришлось аж до самого Центра ехать, чтоб позвать этого высококвалифицированного мозгоеда.
– Разумеется не бесплатно.
– Само собой. С финансами вообще сложная ситуация выходит. Будь ты гражданин с тебя бы ни спорана не взяли, отчасти это их косяк, что подобное допустили.
– Но раз я не пойми кто и звать меня свежак, то плати сам как хочешь.
– закончил за него фразу Седой.
– Не совсем, скидку они сделали, причем неплохую, но поскольку над тобой все знахарили буквально посменно корпели, сумма все равно вышла большая. Мы ваши с Никой доли с рейда отдали, но этого оказалось мало, пришлось свои резервы выгребать.
– В общем, я теперь перед тобой и стабом в неоплатном долгу.
– Угу. А что касаемо виновных...
– Дай угадаю, следов не осталось, подозреваемых нет.
– Ага. Расследование ничего не дало. Кто бы это ни был, сработал он чисто. Табака нашли там же на стрельбище, в его подсобке со швабрами. Его усыпили, так же как постовых. Ушлого тоже с ментатом допросили. Он клянется, что непричастен. Так что следствие зашло в тупик.
– Это Качерга сука!
– сжав зубы, прорычал Седой.