Исход
Шрифт:
– Говорю вам, хотел прогнать наглеца, думал даже до поста стражеского погнать. А он взял да помер, – Аур развел руками. – Как есть, помер.
– Как есть, – согласился капитан. – Говоришь, даже до поста… Что ж, похвально. – Капитан закивал и почесал трехдневную щетину на щеках.
Аур замер в ожидании. Кажется, Ордон начинал ему верить? Чепуха, и как такое только могло придти ему в голову. Ведь преступник, столь манящий и столь далекий еще полчаса назад, оказался пуст, у него не было, ни денег – которые Аур благополучно загреб себе – ни сколько-нибудь достойного
Ордон ласково потрепал Аура по плечу.
Старый пехотинец в ответ выдавил из себя улыбку. Он знал, что просто так этот лис не отдаст свое. Капитан просто не мог уйти отсюда с пустыми руками, для такого матерого пса, как он, такая роскошь была бы непозволительной, хотя бы в лице собственных солдат.
Стражники, уже давно закончившие обыск мертвеца, стояли, лениво бросая взгляды из стороны в сторону, явно не зная чем себя занять. Похоже, главная цель патруля была выполнена. Человек, за которыми они гнались, был мертв, а жалования или еще чего-то за это не полагалось. Ведь, как-никак, такова была работа стражи – ловить и обезвреживать преступников. Поэтому солдаты явно заскучали.
– Скажи-ка, любезный, а что это за дубина у тебя на столе? Я вот смотрю, смотрю на нее, и никак понять не могу, – протянул капитан.
В следующий миг, наверное, все, кто стоял сейчас в таверне услышали, как у Аура скрипнули зубы. Еще бы, он забыл спрятать оружие под стойку! Глупец! К лицу Аура подкатила кровь, и щеки залил румянец.
Капитан даже не пытался скрыть, что прекрасно видит, какое впечатление произвел его вопрос на собеседника, поэтому улыбнулся и тут же повернулся к одному из своих бойцов, к тому белокурому юноше.
– Тебе не кажется, Рукцан, что вовсе не твоя рана свалила наповал беднягу?
– Вполне возможно, капитан, – кивнул белокурый в ответ.
– Да и не помню я такого приказа, чтобы мы должны были убить этого малого, – протянул он.
Теперь в его голосе не было и нотки былого спокойствия – в нем звучал металл.
Холодные и безразличные глаза посмотрели на Аура, отчего хозяин таверны опустил взгляд.
– Но…
– Знаешь, хоть я и подписывал Кодекс веры, я не рыцарь и не хочу им быть, поэтому не жди от меня моралей об искушении и молитве. Но я солдат и капитан стражи, который четко следует предписаниям буквы закона. А за убийство наше законодательство предусматривает виселицу, – уже более мягко сказал он.
– Я… Я… – только и смог выдавить из себя Аур.
Капитан качнул головой. Однако он не спешил отдавать каких либо приказов.
Солдаты не бросились связывать бедолагу, а продолжали все также молча стоять, и как ни в чем не бывало наблюдать за происходящим.
Похоже, Ордон понимал, насколько зыбко выглядит его обвинение и хотел воспользоваться шоком Аура, пока хозяин таверны не пришел в себя.
По-хорошему, тот же Аур без проблем мог потребовать сюда мага, который установил бы факт лжи и, уж тем более, смог бы одним простым заклятьем определить: касалась ли дубина Аура умершего несчастного, и убивал ли он его вообще? Аур понимал все это, но вот со смутными
Мало ли чего можно было ждать даже от Имперского правосудия. Рисковать же, когда речь идет о собственной жизни – не хотелось совсем.
Весьма повезло, что капитан Ордон не являлся фанатиком церкви, как большинство офицеров Торианской Империи, иначе не было бы никакого разговора вообще. У тех, кто называл себя рыцарями и «прощал грехи», на все был один ответ – искупление следует искать в смерти.
Взгляд Аура осторожно обвел стражников и остановился на капитане.
– Защищался? – Ордон смотрел на него в упор. – Эх, я понимаю. Старая военная закалка, возможно, рефлекс, но закон… Приказ…
– Но ведь вы же можете закрыть глаза на произошедшее, – Аур с надеждой посмотрел прямо в глаза капитану. – Клянусь честью воина, я не убивал его.
– Мы то – можем… Никому из нас не сдался этот вор и бродяга, который, я уверен, погубил немало жизней неповинных людей и, пожалуй, пришел к тому, что заслужил, – голос капитана Ордона вновь сделался привычно мягким. – Но вот начальство вычтет у нас из жалованья за невыполнение прямого приказа. Мы этого несчастного должны были, в любом случае, живым доставить, а мертвым – он никому не нужен. А у нас, любезный, семьи, детей кормить надо. Я бы и рад помочь тебе за былые заслуги перед Императором, но извини, не те времена настали. Самому помог бы кто, – сделал «прозрачный» намек капитан.
Аур замялся, пытаясь подобрать слова. Может, стоило рассказать ему о своих былых походах в южные земли: к Меноровым степям, в пустоши? Да все это – бесполезно! Все происходящее походило на спектакль с заученными ролями и заранее известным концом. Но почему-то старого пехотинца не покидала тревога. Он попытался себя мысленно успокоить. Самовнушение несколько помогло.
– Я могу заплатить вам такую неустойку, а также и прибавить к этому столько монет, сколько будет нужно, чтобы вы как следует отдохнули после напряженного дня.
«Как следует», – хозяин таверны подчеркнул особенно, намекнув Ордону, что он вовсе не собирается скупиться.
– Хм, – капитан прокашлялся, переглянувшись со своими солдатами, и Аур заметил едва различимую улыбку в уголке его губ. – Разве только из-за уважения к вашим былым заслугам, любезный, – вздохнул он. – Я думаю, вас не затруднит выплатить мне и моим ребятам неустойку по десять монет серебром каждому, ну, а насчет второго вашего обещания – я думаю, вы определитесь сами с ценой, мой любезный.
Аур с трудом подавил вырвавшийся, было, наружу стон. Пятьдесят денариев серебром только неустойки? При этом хозяин таверны знал, что никакой неустойки не было и в помине. Ведь стражники еще в самом начале обмолвились, что достигли своей цели, убив незнакомца, чей труп валялся сейчас на полу бездыханный и холодный.
Но что поделать, помрачнев, Аур поплелся к стойке, где у него хранилась касса с выручкой за неделю.
Пятьдесят серебряных денариев! Ха! И сколько же они хотят за тот самый отдых «как следует»?