История Авиации 2002 06
Шрифт:
«Высота 5000 метров. Встретив группу Ме-109, Тищенко смело пошел в атаку. Фашисты рассыпались, но дальневосточник уже избрал себе жертву. Фашист заметался. Он резко бросил машину в пике, Тищенко скопировал его маневр. Два смертельных врага метеором неслись вниз. Зеленые кавказские горы приближались. Наступил критический момент, земля приближалась, нужно выводить из пике. Тищенко выхватил самолет из пике, ошарашенный фашист врезался в землю…» – описывал один из воздушных боев, проведенных Александром Тищенко, штаб полка.
Среди «дебютантов» из её состава находился будущий выдающийся ас и Герой Советского Союза старший сержант Иван Федоров. «Механик доложил, что все готово, я кивнул ему и полез в кабину. Быстро проверил приборы, переключатели. И вдруг душу сжало какое-то непонятное,
Одна за другой взлетели две зеленые ракеты. Это нам! Теперь главное – чтобы запустился мотор, чтобы ничего не отказало, чтобы я не отстал… Если такое случится, думал, не переживу. Нажимаю кнопку запуска. Слава Богу и механику, винт завертелся.»
Посмотреть на своих летчиков вылетела пара Савицкий – Новиков из штаба корпуса. Позже командир корпуса вспоминал: «Истребители Еремина взяли курс в сторону моря. Группа Папкова осталась над плацдармом, а я с Алексеем Новиковым решил ждать немцев над южной частью Цемесской бухты. Неподалеку отсюда, в районе Анапы, пристроились истребители противника, и мне не терпелось сойтись с ними в схватке. «Мессершмитты» появились с северо-запада. Утреннее солнце работало на нас: мы немцев обнаружили издалека, а они против солнечного света наших истребителей не замечали. Сближение произошло мгновенно – на встречно-пересекающихся курсах. Пилоты полка Папкова атаковали гитлеровцев. Первые минуты-боя я наблюдал за действиями летчиков как бы со стороны. Думая об эффективности этих действий, формах и способах борьбы за господство в воздухе, хотелось лично самому определить наиболее уязвимые места противника. Заметил, что пилоты лучших гитлеровских эскадр к месту схватки пришли на большой, почти максимальной скорости. Понятно, для маневра у них создавалось преимущество. Так что нашим ребятам после первой же атаки пришлось перестраивать боевые порядки, а через минуту-другую уже трудно было разобрать, где атакуют свои, где чужие. Когда появилась группа «Юнкерсов», летчики Еремина тактически грамотно связали боем истребителей их сопровождения и с первой же атаки подбили двух бомберов. Немцы, однако, продолжали полет к плацдарму…»
Через несколько минут начали взлетать истребители 3-й эскадрильи капитана Федора Свеженцева. А в это время 2-я АЭ уже втянулась в бой, начатый группой капитана Батычко. «Чувствую, как взмокла спина. Ведущий группы нервничает, это чувствуется по всему – и по его командам, и по эволюциям машины. Причина понятна: под нами идет воздушный бой, в наушниках слышны команды, ругань, один за другим падают на землю факелы горящих самолетов, а мы противника не видим. Напрасно прилетели, выходит? И вдруг вижу, как командир полка энергичным маневром разворачивается вправо и увеличивает скорость. Ага! Вот он, Ю-88! Настоящий. Не макет.», – вспоминает первую встречу с врагом Федоров. Три четверки Ju88 шли колонной на высоте 3000 метров. Один из них, чуть отстав от .остальных, дымил и пытался не отбиться окончательно от своей группы.
Видимо это был тот самый бомбардировщик, который подбил лейтенант Тищенко. Немецкую группу избавил от обузы в виде отстающего «Юнкерса» командир полка майор Еремин. С дистанции 100 – 75 м он очередью из всех стволов добил этот самолет. В этот момент станция наведения с Мысхако передала, что со стороны моря к Новороссийску подходят две группы Ju87. Командир эскадрильи капитан Т.Новиков, ведущий группы прикрытия у Еремина, начал выполнять левый разворот. После разворота полет группы прикрытия стал проходить в образовавшейся на этой высоте дымке и на солнце, что значительно ухудшило горизонтальную видимость. Хорошо были видны только разрывы зенитных снарядов, висящие перед «Яками», и черные шлейфы от падающих в море с разных направлений самолетов. И тут появились истребители Bf109G.
«Несколько Ме-109 с подвесными пушками мелькнули черными тенями и исчезли в той стороне, где сверкало ослепительное солнце, – описывал эту страшную встречу Иван Федоров. – Атаковали или нет? Ничего не успел заметить… Понял, что стреляли, лишь когда увидел загоревшийся самолет Ивана Мартыненко, ведомого командира нашего звена… Справа, чуть выше, боковым зрением замечаю всплеск огня. Поворачиваю голову – обломки взорвавшегося «Яка» словно в фантастическом страшном сне, разлетевшись в разные стороны, дугообразно падают к земле. Совсем недалеко от меня, как-то замедленно кувыркаясь, падает хвостовое оперение с красной звездой. Кто летчик? Что с ним? Но нет больше ни одной секунды на осмотр пространства – ведущий накренил самолет, и я, сцепив зубы, жму сектор газа так, что немеет рука…»
Несмотря на первые потери, комэск Тимофей Новиков направил всех в атаку на Ju87. Внезапно Федоров увидел, как один из тех самых «мессеров» с подвесными пушками заходит в хвост «Яку» и начинает сближаться с ним. Напрочь позабыв о команде комэска, Иван, отвалив в сторону, спикировал на Bf109. «Двинув до упора сектор газа, тяну ручку управления на себя, вписываюсь в траекторию полета «мессера». Сближаюсь! Пришла какая-то азартная уверенность, что догоню. Даже успел окинуть взглядом кабину. И тут вдруг кровь бросилась в голову – я увидел, что не перебросил перед стрельбой гашетку управления огнем пушки… Перебрасываю гашетку, ещё раз убеждаюсь, что все верно, и влипаю глазами в прицел… Открыл огонь, когда до «Мессершмитта» осталось метров пятьдесят… Пушка грохотала непрестанно, вызывая в душе волну восторга… И только когда по правому борту «мессера» пополз длинный язык рыжего пламени, отпустил гашетку. Как зачарованный, смотрел на разворачивающийся со снижением фашистский самолет, все еще опасаясь, как бы он не драпанул… Подошел к нему вплотную, уравнял скорости и, чтобы быть совершенно спокойным, прицелился и долбанул его прямо в упор всей мощью огня. Не отпускал палец с кнопки стрельбы до тех пор, пока оружие само не замолчало. «Мессершмитт» вспыхнул еще ярче, окутался черным густым дымом и, вращаясь в крутом штопоре, пошел к земле.» Это был первый сбитый молодым летчиком Bf109.
Командир 1-й эскадрильи капитан Иван Батычко.
Командир 2-й эскадрильи капитан Тимофей Новиков.
Командир 3-й эскадрильи капитан Федор Свеженцев.
«С боевым крещением!» капитан Иван Батычко (слева) и капитан Дмитрий Николаенков.
«Капитан Батычко в боях сам лично сбил 7 самолетов противника. Отличный летник, гюдлинный Сталинский Сокол. Во время воздушного боя 7.5-43 на глазах своей группы, искусно зайдя в хвост Me-109, очередью с 10 метров зажег противника. Замужество, храбрость в боях за Родину, капитан Батычко Иван Дмитриевич награждён орденам «Красного Знамени»» – писал штаб полка в «Боевом пути».
Забегая вперёд, необходимо отметить, что по неизвестным причинам эта победа И.В.Федорова не была отражена в Журнале боевых действий и других документах полка. Заметим, что азарт боя, первая в жизни атака и последующая агония врага, это зрелище для многих летчиков часто становилось и последним, что они видели в своей жизни. Но на этот раз все обошлось: потеряв свою группу и пристроившись к группе Ил-2 из состава 230-й ШАД, Федоров дошел до своего аэродрома и благополучно приземлился. Вечером на разборе прошедших боев, он узнал, кого выручил. Спасенным от огня Вг109 оказался старшина Василий Луговой из 1-й эскадрильи, который попал под огонь «худого», спасая своего командира лейтенанта Тищенко. Получилась такая цепочка взаимовыручки: Тищенко – Луговой – Федоров, ведь небо было одно на всех. Не зря учили курсантов в училищах: «Если в бою одиночных истребителей все внимание поглощено одним противником, то в групповом бою основным правилом является помощь товарищу. Несмотря на то что истребителю, возможно, представляется случай поразить противника, он часто вынужден его бросить для того, чтобы придти на помощь товарищу, которому грозит опасность.» (Цитата дана по изданию «Тактика авиации. Учебник для авиаучилищ и школ ВВС Красной Армии», М., Воениздат, 1940, стр.167.).
Интересно проследить за действиями 812-го ЙАП глазами командира 3-го ИАК Е.Я.Савицкого. «Сразу бросилась в глаза наша ошибка. Если истребители корпуса летали над плацдармом на крейсерской, наиболее выгодной для продолжительности полета скорости, то фашистские летчики подошли к району боя почти на максимальной. Это ставило их в более выгодное положение. Они атаковали и, используя резерв скорости, уходили с набором высоты или боевым разворотом, чтобы ударить снова сверху. Но и наши не растерялись. Атаковали противника на встречнопересекающихся курсах, затягивали его в бой на виражах, довольно ловко уходили из-под удара. Однако недостаток того самого боевого опыта сказывался. Некоторые группы рассыпались на пары и даже на одиночные самолеты. Летчики потеряли не только тактическую, огневую связь между собой, но и не видели друг друга. Многие ведут бой, как говорится, на свой риск и страх. Но из схватки никто не уходит. Вот и первые сбитые. И с крестами на крыльях, и со звездами. Одни, дымя, идут со снижением, тянут на свою территорию. Другие круто срываются вниз и почти под прямым углом камнем падают в бухту или на землю. После этого – короткий взрыв или столб взметнувшейся воды. Иные самолеты взрываются в воздухе. И через несколько секунд то место, где только что шла боевая машина с человеком в кабине, ничем не напоминало о происшедшей трагедии. Парашютов мало. Недаром говорится, что далеко не у всех летчиков есть на земле могилы…»