К черту! или Любовь контрактом не предусмотрена
Шрифт:
– Разумеется. Я в состоянии о себе позаботиться. Сама, – сдержанно пробормотала в ответ. – Это точно не твоя проблема.
– Все верно. Не моя.
Дрейк, не разуваясь, прошагал в спальню. Почти сразу оттуда донесся шелест клавиш ноутбука – черт что-то бодро печатал.
Я скинула пальто и устало привалилась к косяку, собираясь стянуть туфли и переодеться в домашнее. Тест у Веденеева, несмотря на идеальный внешний вид, я завалила. Мысли были заняты другим. Правда, он тут же предложил, не откладывая в долгий ящик, явиться к нему на пересдачу.
Я вежливо сообщила, что вечерами занята подработкой. Хоть для чего-то мое бытовое рабство сгодилось. Правда, рано или поздно вопрос с зачетом придется как-то решать.
Дверь чертовой спальни резко распахнулась, стукнувшись о стену. Вышедший Дрейк смерил меня странным взглядом. Изучающе-раздраженным. Проехался от туфель до края юбки и обратно. Поджал губы и отвернулся к любимому панорамному окну, за которым закат начинал ласкать, умасливать красным светом небоскребы… Правда, эта картина черта тоже почему-то не обрадовала. Он скривил красивое лицо и быстрым шагом вышел в ванную.
Через пару минут Дрейк вернулся. С куском мыла и мотком веревки в руках. Какой-то подозрительно странный набор. Он что, настолько разозлился из-за швабры?
***
(после событий из пролога)
…Я стояла на карнизе, отчаянно вцепившись в раму и мокрой мухой прилипнув к стеклу. Истинная виновница моего шаткого положения сползла вместе с мыльной пеной куда-то в район тринадцатого этажа. А вот я осталась висеть на четырнадцатом.
Из ноздрей валил пар, горло наполнялось слюной. Хотелось крушить, душить и делать гадости. Не знаю, что там за проект задумал этот черт и каким образом планировал расшатать равновесие вселенной, но вот мое личное равновесие только что накренилось поврежденным «Титаником». Дно пробило, и я тонула в собственном гневе. Не вычерпать.
Медленно, на подгибающихся дрожащих ногах я сползла с подоконника, не отводя убивающего взгляда от черта. Что самое паршивое – кажется, мой возмущенный вид его веселил.
Ну да, как еще позабавить скучающего кота? Покажите ему разъяренную мокрую мышь. Чем сильнее падало мое настроение, тем, кажется, стремительнее росло его. Потому что на мою хриплую ругань о том, что сейчас я планирую открутить ему теоретически-существующий хвост, он отвечал кривоватой ухмылкой и прожигающим блузку взглядом.
Хотя там и прожигать было нечего. Черт!
Скосив глаза, я оглядела рубашку, красноречиво облепившую лиф мокрой тканью. Сейчас я бы с удовольствием поменялась с Лилькой, стащив у той плотный пуш-ап и отдав ей свое однослойное кружево. Я поспешно прикрылась руками, продолжая выпускать пар из ноздрей.
– Какие-то проблемы, Олеся? – черт нагло поднял бровь.
– Да, Даррел! Целая куча чертовых проблем! – я махнула обеими мокрыми руками, пытаясь оценить объем свалившихся на меня невзгод, но тут же, завидев алчный блеск в зеленых глазах, снова обняла себя. – Начать хотя бы с того, что моя душа застряла в твоем воображаемом ломбарде черт знает насколько!
– Черт знает, – подтвердил хам. – Ей там вполне комфортно, не переживай.
– Видит бог, когда наши «прозрачные деловые отношения» подойдут к концу, я тебя тихонько придушу в постели, – я угрожающие сдвинула брови.
– Разрешаю потренироваться прямо сейчас, – Дрейк задрал подбородок, демонстрируя кадык, и пальцем поманил меня к себе.
В ухмыляющемся мужчине было не узнать того хмурого черта, что полчаса назад ехал со мной в одном лифте. Чужое унижение так здорово поднимает настроение? Надо запомнить. И проверить на этом муу…хоморе.
– Что тебя так развеселило? – обиженно фыркнула в довольную физиономию.
– Я упустил рассвет, но поймал закат. Чудесный вид, – сумбурно пояснил Дрейк и, для отсталых на почве все застилающего гнева, добавил: – Ты забавная, когда злишься. Глаза становятся в два раза больше и темнее, щеки краснеют. Очень опасный мокрый… хомячок.
Я сжала кулачки и прикусила губу. Сейчас душить нельзя. Совсем-совсем нельзя. Иначе контракт перейдет к его клиенту, и черт знает, какие у того будут фантазии на мой счет. Оставим сладкое на десерт. Я ему эту муху еще припомню.
– Не волнуйся за свою… – Дрейк красноречиво проехался зеленым рентгеном по моим бедрам и кашлянул, – душу, мышонок. Она в надежных руках. В моем «ломбарде» ей ничто не угрожает.
– А вдруг у нее там…
– Ммм?
– Проблемы какие-то, а я не знаю? Или, того хуже, дурная компания? – сурово сдвинув брови, выдала я свои опасения. Дрейк закашлялся еще громче. – Мало ли чему плохому другие души научат мою… сияющую…
Черт рассмеялся так, что ворс на ковре задрожал. А потом подошел, отвел в сторону ладошку, которой я все еще прикрывалась, и ткнул пальцем в центр мокрого пятна.
– Она все еще вот тут, Олеся, – проговорил он тихо и как-то подозрительно спокойно, не спеша отнимать палец от моей груди. – Я объяснял, а ты забыла.
– Ааа… Да…
Я с головой окунулась в два зеленющих омута, нависавших надо мной, и умные мысли куда-то делись. Гнев, кипевший в венах, тоже растворился, схлопнулся. Эта смена настроений – не только у него, но и у меня – порядком удивляла. И немножко бесила. Так что я снова начала злиться.
– Да пошел ты к черту! – пробурчала, стряхивая его палец со своей блузки.
– Я как раз к нему и собираюсь. Буду поздно, мышонок. Веди себя хорошо.
Я послушно кивнула и отвела глаза в чистое окно. Вести себя хорошо я не планировала.
***
Сменив мокрую промерзшую одежду на домашние штаны и рубашку, я села на неудобный в любом положении диван и попыталась прислушаться к чувствам. Ждала хоть какой-то подсказки. Знака свыше. Но единственное, что удалось откопать внутри себя, – это смятение и растерянность.