Каникулы в коме
Шрифт:
– Вы приятель Жосса Дюмулена?
– В свое время мы немало вместе выпили, это объединяет. Все кончилось в Токио пять лет назад.
– Я хотела бы сделать его портрет. Я сейчас готовлю выставку портретов знаменитостей со сгущенным молоком на щеках, подвешенных на большом шкиве. Можете с ним поговорить?
– Думаю, это великолепное предложение его несомненно заинтересует. Но зачем вам это?
– Выставку? Чтобы показать, как тесно связаны фотография, сексуальность и смерть. Разумеется, я упрощаю, но в целом идея именно такова. Марк записывает на очередном желтом листочке: «Для демонстрации аксиомы Трех Зачем иногда оказывается достаточно одного
– Берегись Ондин, она у нас нимфоманка, террористка!
– Знаю, зачем, ты думаешь, я пригласил ее на танец?
– Нет-нет, я вам не позволю! – восклицает фотографиня. – Это я вас пригласила!
Ари был бы похож на Луиса Мариано, родись тот в Бронксе. Он танцует рядом с ними. Как только Жосс объявляет об окончании американской пятнадцатиминутки, он набрасывается на Ондин.
– А теперь моя очередь! Отказывать запрещается. Марк не настолько собственник и слишком ленив, чтобы протестовать. Лицо фотографини лишено всякого выражения, глаза ее пусты. Если она ломает комедию, то заслуживает «Оскара» за Лучшее Изображение Безразличия В Кино. It was nice to meet you, – бросает на прощанье Марк и исчезает не оборачиваясь.
Ари и Ондин наверняка уже забыли о нем. На вечеринках ничто не имеет права задерживать внимание дольше пяти минут: ни разговоры, ни люди. В противном случае вам угрожает нечто худшее, чем смерть: скука. На верхнем ярусе Клио совершенно расклеилась. Очевидно, в ее крови еще гуляет «эйфория». Представьте себе Клер Шазаль в платье из латекса в ремейке «Экзорсиста» и получите полное представление о разыгрывающейся сцене. Все столпились вокруг Клио. Она кричит – «I love you» и сжимает бокал для шампанского с такой силой, что хрусталь разлетается в пыль. Руки залиты кровью, из них торчат осколки. Она навсегда потеряна для хиромантов.
– ALO-O-ONE! Я ТАК ОДИНОКА! ТАК ОДИНОКА! Увидев Жосса рядом со своей подружкой – пресс-атташе, – Марк понимает: Клио, очевидно, накрыла эту парочку в кабинке диджея, когда они, стоя на карачках, выбирали, какой диск поставить следующим. Он бросает Клио:
– Дюмулино – полный козел! Тебя бросили? Да я стою десяти таких, как он! Когда трахнемся?
– Спасибо, пока обойдусь, – всхлипывает Клио. Тогда Марк хватает бутылку «Джека Дэниелса» и поливает на руки Клио, чтобы продезинфицировать раны. (Он, видать, чуть-чуть не доучился на спасателя.) Вопль Клио секунд на двенадцать заглушает рев 10000 ватт звуковой аппаратуры. Она выдает супернабор английских ругательств, перестает плакать, зеваки расходятся, и Марк во второй раз за вечер уволакивает за собой Клио, держа ее за прелестное обнаженное запястье.
Музыка: «Sweet harmony» в исполнении группы «Beloved» Let's come together Давай кончим вместе
Right now Прямо сейчас Oh yeah Ода
In sweet harmony В сладкой гармонии Let's come together Давай кончим вместе
Right now Прямо сейчас Oh yeah Ода
In sweet harmony В сладкой гармонии Let's come together Давай кончим вместе
Right now Прямо сейчас Oh yeah Ода
In sweet harmony
Right now Прямо сейчас Oh yeah Ода
In sweet harmony В сладкой гармонии Программа действий.
Они садятся на банкетку. На руку Клио падает луч прожектора, и Марк осторожно извлекает осколки стекла.
– Марк, я хочу пить, – стонет отравленная фотомодель в перерыве между двумя всхлипами.
– Не сейчас! Перестань капризничать!
– Можно допить из твоего стакана?
Она косится на «Лоботомию» с кубиками льда.
– Are you crazy? Я даже представить себе боюсь, что будет, если ты смешаешь это с… (Марк прикусывает язык: он вспоминает, что дал Клио наркоту, не спросив ее согласия.) Ладно, черт с тобой, пойду принесу тебе стакан воды.
И он встает, бормоча себе под нос проклятья в адрес современной фармацевтической промышленности и ее успехов. Тело Ондин Кензак распростерто на стойке бара, тюлевое платье задрано. Ари вымазал ее кремом «шантийи» и слизывает его со своими приспешниками, осложняя работу бармена. По этой самой причине Марк убивает добрую четверть часа на то, чтобы получить воду и бинт, в которых срочно нуждается юная фотомодель.
Когда он возвращается к банкетке, Клио допивает последние капли «Лоботомии». Она улыбается Марку и тут же засыпает, что-то промурлыкав. Марк не успел. Он вздыхает, сам выпивает принесенную воду и начинает перевязывать ладони девушки. Он больше ничего не знает. Он ни во что не верит – хотя не вполне уверен и в этом. Ему следовало бы поговорить с Клио, но Марк нем как рыба. А ведь известно: кто молчит, тот чувствует себя мудаком.
Тем временем фотографиню под «шантийи» имеют коллективно. Один – перед ней, другой – под ней, Ари – сзади. Эта техника называется у них «системой организации труда по Тейлору».
(Если Марк не примет срочных мер, Клио умрет от передозировки у него на коленях: смесь алкоголя с «экстази» в больших дозах может вызвать сбой сердечного ритма.)
Чувствуя прилив вдохновения, Марк отрывает еще один желтый листок и записывает родившееся четверостишие:
Она хотела отдать им тело, Его раздела во имя дела,
Но тело пало и онемело: До дела телу какое дело?
(А у Клио тем временем идет пена изо рта; глаза закатились, в лице – ни кровинки.)
Четверостишие нравится Марку. Обратите особое внимание на утонченную систему внутренней рифмовки и на изящный омонимический каламбур в четвертой строке.
(Сердце Клио сейчас выскочит из груди.) Подведем промежуточные итоги. Результаты Марка выглядят не блестяще. Во время ужина клеила старушка-журналистка, а Фаб увел у него вторую соседку по столу. Потом он упал лицом в грязь перед хорошенькой пресс-атташе, которая явно на него положила глаз: теперь она уже выпендривается перед диджеем-суперзвездой. Что до сорокалетней слезливой психопатки, с которой он станцевал два медяка, ее сейчас имеет половина гостей мужского пола на стойке бара. .
(Клио скрипит зубами, белая пена течет из уголков рта.) Единственная баба, оставшаяся на долю Марка, – бедняжка Клио, пришедшая в полную негодность.
(Ноги Клио сводят ужасные судороги, но она в ступоре и ничего не чувствует.)
Впрочем, эту самую Клио только что выкинул, словно старый ботинок, Жосс Дюмулен.
(Температура тела Клио колеблется между 36 и 43њС.) Такова горькая правда: единственная баба, на которую может рассчитывать Марк, удолбана по самое не хочу, да и не в стиле это Марка – подбирать объедки с чужого стола.