Клэй из Виргинии
Шрифт:
– Да, но если Клэй выведает у Стоуна кое-какие сведения, она может попытаться пустить их в ход и погубить меня.
В этот момент зазвонил телефон, и Бью быстро схватил трубку. – Алло… Да, Винсент… Что? Когда, вечером? Так, ясно. Я подумаю об этом. – Бью опустил трубку на рычаг и потер лоб. – Проклятие!
– Милый, что случилось?
– Опять эта чертова Клэй; кажется, она шпионит за Стоуном. Винсент уверен: Клэй знает, что происходит.
– О чем, собственно, идет речь? Ну-ка, сядь и рассказывай все с самого начала.
– Ладно, давай поговорим
– Ширма? Господи, Бью…
– Не перебивай, пока не выслушаешь до конца. У меня все схвачено.
Чем дальше говорил Бью, тем больше мрачнело лицо Санни.
Постепенно выяснилось, что одной из статей его доходов является «экспорт» настоящих жемчужин, скрываемых среди культивированной продукции. Вдобавок к этому они с Винсентом занимались контрабандой героина в ящичках с двойным дном, в которых перевозятся жемчужины для «своих» ювелиров, получающих жемчуг по сказочно низким ценам. Бью также признался матери, что Уилла Стоуна, опытного охотника за подводными сокровищами, он пригласил в Таиланд для того, чтобы найти затонувший опиумный транспорт и поднять его содержимое с морского дна. Еще одной обязанностью Стоуна был надзор за процессом объединения настоящего и культивированного жемчуга.
После того как Бью закончил рассказ, они с Санни некоторое время сидели молча. Удовлетворение, которое Санни ощущала полчаса назад, исчезло без следа. Бью впутался в рискованную игру, сулившую смертельную опасность, и Клэй Фитцджеральд могла только усугубить положение.
В душе Санни поднялась жгучая ненависть к падчерице, и она поняла, что надо спасать Бью любой ценой.
– Что же мне делать, мама? – прошептал Бью.
– Полагаю, у тебя нет выбора, милый. Нужно отделаться от Клэй, лишить ее возможности совать повсюду свой нос. Только не вздумай действовать сам – пусть этим займется Винсент или кто-нибудь еще.
– Но Клэй занята в съемках, ее постоянно окружают толпы киношников…
Санни рассмеялась:
– Не стану же я продумывать за тебя каждую мелочь. Может быть, ты забыл, что Клэй работает под водой: у ныряльщиков то и дело случаются всякие неприятности – ну там, кессонная болезнь, нападение акулы, укус ядовитой рыбы; а иногда в баллонах кончается воздух… Уж с этим-то ты справишься.
Бью крепко обнял Санни.
– Господи, как я тебя люблю! Ты единственный человек, который понимает меня, что бы ни случилось. – Теперь, чувствуя поддержку матери, он окончательно принял решение. Клэй исчезнет с его пути навсегда.
Голос в трубке звучал сухо-профессионально:
– Линда Зайденберг ведет репортаж из Сиама с места последней катастрофы.
– Господи, что еще на сей раз? – Клэй только-только открыла глаза и все еще продолжала лежать в постели, время от времени делая глоток кофе, принесенного горничной.
– Питер только что вернулся от врача. Ему взбрела в голову идея покататься на волнах с каскадерами.
– И что же?
– Растянул шейные позвонки. Врач говорит, он сможет нырять не раньше, чем через неделю.
– Этого только не хватало! – Клэй отлично представляла, какие мучения доставляет под водой поврежденная шея. Невозможно двигаться, смотреть в видоискатель… Даже гидрокостюм не натянешь, не испытывая жуткой боли. – И как же теперь наша главная подводная сцена?..
– Боюсь, нас ждут крупные неприятности.
– Джош знает?
– Да. Он только что прибыл на вертолете со своим гипсом и костылями. Я даже не хочу вспоминать, что он сказал.
– Ну а Питер? Можно с ним поговорить?
В трубке что-то зашуршало.
– Привет, Клэй!
– Послушай, Питер, те кадры, где ныряльщик смотрит через иллюминатор… Думаю, я смогу их снять сама, не теряя даром времени.
– Это было бы здорово. Но тогда тебе придется со всем оборудованием спуститься в люк, дать панораму, перевернуться головой вниз и опять всплыть на поверхность – и все это на одном дыхании, не останавливая съемки. Не подумай, что во мне взыграл мужской шовинизм, но тебе попросту не хватит сил.
– По крайней мере попытаться-то можно?
– Поговори с Ларсом. – В голосе Питера послышалось раздражение. – Не подумай, Клэй, я злюсь на себя, а не на тебя. Надо же, свернул шею. Может, удастся убедить Ларса – снять эпизод в срок для него вопрос жизни и смерти. Попробуй, дело того стоит.
– Спасибо, Питер. – Она повесила трубку.
Клэй нашла Ларса Нудсена в номере Джоша. Когда она вошла, его самого в комнате не было: он появился в ту минуту, когда Клэй наконец удалось уговорить Ларса доверить ей съемку.
– О чем речь? – спросил Джош и, прислонив костыли к стене, заковылял к дивану.
– Мы говорим о сцене, которую Питер должен был снимать через иллюминатор затонувшего корабля. Кажется, я смогу его заменить.
Джош широко распахнул глаза и уставился на нее.
– Черта с два. Это самые сложная работа в фильме, если не считать спецэффектов.
– Но почему? Думаешь, мне не хватит опыта? У Ларса другое мнение. Скажи ему, Ларс.
– Я не имел в виду ничего такого, – поспешно возразил Джош. – Просто ты недостаточно крепка физически…
– Но, черт возьми, я могу хотя бы попробовать! Если получится, мы спасены, если нет – потеряем немного пленки…
– И еще добрую половину дня, которая уйдет на установку освещения плюс рабочее время целой группы. Несколько футов пленки и несколько тысяч долларов.
– Вздор! – фыркнула Клэй.
Ларс поднялся на ноги:
– Мне надо на встречу, так что договаривайтесь сами. Жду тебя в одиннадцать, Клэй.
Джош проводил Ларса долгим взглядом, потом повернулся к Клэй.
– Послушай, это опасно. – Он закусил губу. – Если что-нибудь пойдет не так…
– Ты просто не веришь, что я могу снять этот эпизод.
– Да, не верю, – решительно произнес Джош. – Я готов признать, что все отснятое тобой сделано профессионально, но это была относительно простая работа.