Книга Странных Новых Вещей
Шрифт:
И так продолжалось долго. День за днем. Би уже потеряла терпение и начала подумывать, не следует ли ему сказать СШИК, что его время слишком драгоценно и нечего тратить его попусту на эти шарады.
— Нет, я им нужен, — убедил он ее. — Я уверен.
И вот теперь получивший одобрение корпорации Питер вдыхал целительный воздух Флориды. Он повернулся к шоферу и задал вопрос, на который за все эти месяцы так и не получил прямого ответа.
— Что такое СШИК на самом деле?
Водитель пожал плечами:
—
Водитель втянул остаток сока через соломинку, раздался неприятный булькающий звук.
— Но деньги откуда берутся? — спросил Питер. — Ведь государство их не субсидирует.
Водитель нахмурился, отвлекаясь. Ему надо было удостовериться, что машина в правильном ряду.
— Инвестиции.
— Инвестиции во что?
— Да во многое.
Питер прикрыл глаза рукой, от солнечного блеска болела голова. Он вспомнил, что задавал этот вопрос своим дознавателям из СШИК на одном из первых собеседований, еще с участием Беатрис.
— Мы вкладываемся в людей, — ответила элегантная женщина, тряхнув искусно уложенной гривой и положив сухие тонкие руки на стол.
— Все корпорации говорят это, — заметила Беатрис (чуть резковато, подумал он).
— Что ж... Но так оно и есть, — вмешалась женщина постарше. Ее серые глаза смотрели искренне, в них светился ум. — Ничего нельзя достичь без людей. Личности, уникальные личности с очень специфическими навыками. — Она повернулась к Питеру. — Вот почему мы беседуем с вами.
Питер улыбнулся хитроумности фразы, которая могла бы восприниматься как лесть — мол, они обратились к нему потому, что он один из этих особенных людей, — или же была преамбулой к отказу — у них высокие мерки и он недотягивает до этих высот. Но в одном он был уверен: все намеки, его и Би, что они прекрасно будут работать в команде, если их послать вместе, рассыпались, как крошки печенья, и исчезли в ковре.
— Один из нас должен остаться и присматривать за Джошуа, так или иначе, — сказала Би, когда они после обсуждали все это. — Было бы жестоко оставить его надолго. И потом, церковь. И дом, и выплаты. Я должна продолжать работать. — (Соображения звучали разумно — только вот предоплата от СШИК, даже малая часть всей суммы, покроет огромное количество кошачьего корма, счетов за отопление и соседских визитов.) — Просто было бы приятно, если б и меня пригласили.
Да, это было бы приятно. Но они же не слепые — Питеру очень повезло. Его выбрали, отсеяв многих.
— Итак, — спросил он водителя, — как вы попали в СШИК?
— Банк забрал наш дом.
— Сочувствую.
— Банк забрал почти все эти чертовы дома в Гэри. Завладел ими, но не мог продать и дал им развалиться и сгнить. Но СШИК предложил нам сделку. Они взяли на себя наши долги, позволили нам сохранить дом, а взамен мы должны были работать, ну как, за мелочовку. Кое-кто из моих старых приятелей назвал это рабством. Я называю это... гуманитарной помощью. И эти мои давние приятели теперь прозябают в вагончиках. А я вот здесь и веду лимузин.
Питер кивнул. Он уже забыл название места, где жил водитель, и имел смутное представление о состоянии американской экономики, но очень хорошо понимал, что значит, когда тебе бросают спасательный круг.
Лимузин тихо перестроился в правую полосу, и его накрыла прохладная тень сосен на обочине. Деревянный дорожный знак, какие обычно указывают на места отдыха, придорожные закусочные и бревенчатые домики для отпускников, объявил скорый поворот к СШИК.
— Поезжайте в любой загибающийся город в стране, — продолжал водитель, — и обнаружите толпы людей в той же лодке. Они могут сказать вам, что работают на ту или иную компанию, но копнешь чуть глубже — и найдешь СШИК.
— Я даже не знаю, как это расшифровывается, — сказал Питер.
— И я без понятия! — ответил водитель. — Сейчас появляется много компаний под ничего не значащими названиями. Все что-то значащие названия уже разобрали. Это имеет отношение к торговой марке.
— Я полагаю, что «СШ» означает Соединенные Штаты?
— Наверно. Хотя это интернациональная компания. Кто-то говорил мне, что они начинали в Африке. Знаю одно — работать на них выгодно. Они никогда меня не подставляли. Вы в хороших руках.
В руки Твои предаю дух Мой, сразу подумал Питер, Лука, глава двадцать третья, сорок шестой стих, во исполнение пророчества пятого стиха тридцать первого псалма. Только на этот раз неясно было, в чьи руки он вот-вот предастся.
— Вы почувствуете укол, — сказала черная женщина в белом лабораторном халате, — будет неприятно, покажется, будто в вены закачали пинту йогурта.
— Ух ты, уже не терпится!
Он с трудом примостил голову в пенопластовую впадину, расположенную в гробовидной колыбели, и старался не смотреть на острие, приближающееся к его руке, перехваченной жгутом.
— Не хотелось бы, чтобы вы думали, будто мы делаем что-то не то.
— Если я умру, пожалуйста, передайте моей...
— Вы не умрете. Не с этой штуковиной внутри. Просто расслабьтесь и подумайте о чем-нибудь приятном.
Игла проникла в вену. Раствор потек, прозрачная жидкость вошла внутрь. Питер подумал, что его сейчас вырвет, что он просто лопнет от омерзения. Почему ему не дали снотворное или что-нибудь вроде? Он подумал о своих трех попутчиках — интересно, а они храбрее, чем он? Они лежали в таких же колыбелях где-то в этом же здании, но он не мог их видеть. Он встретится с ними через месяц, когда проснется.