Князь грязи
Шрифт:
— Так, все, хватит! Пошел вон! — не выдержал Юзеф.
— Тебя там кто-то ждет… С кем ты собираешься примириться.
Иди, тебе подарят эротический импульс, а после ты сможешь видеть приют бомжей во всех дивных красках.
— Отец, я…
— Уйди!!!
Кажется, Веник хотел еще что-то сказать. Но — не решился. И ушел.
Мне было стыдно… За них обоих.
И очень жалко — так же обоих.
Но все же…
Все же Юзефа я понимала лучше!
А Веника я не понимала совсем…
А потому я гораздо больше сочувствовала сейчас
Не слишком-то повезло ему в жизни… Талантливый человек, но — одинок. Жена и дочь — в могиле. Внучка — невменяема и неизвестно, сможет ли когда-нибудь восстановиться. Сын гомосексуалист.
За внешней холодностью, за едкой иронией, за некоторой отстраненностью — я чувствовала его страдающую душу!
Опять!!!
Но в этот раз, наверное, я не ошибаюсь…
«Она меня за муки полюбила…»
Да, именно так оно и было.
Но как великолепна следующая строка!
«А я ее — за состраданье к ним!»
Жаль только, финал грустный у этой красивой истории!
Глава 6
МЕЛКИЙ
Мы встретились с сэром Ланселотом на том же самом месте, что и в прошлый раз. Он снова был в светлом костюмчике.
Уже в другом, разумеется, но опять-таки в светлом! Совсем ненормальный, что ли?
— Что случилось с Андреем? — спросил он глухим голосом.
— Его убили.
— Это я понял уже, но почему, что случилось?
Я вкратце поведал ему все, что знал.
— Да… Теперь я понимаю. Но голову… Зачем?
— Не я это придумал. И не Кривой…
Пытаюсь еще оправдать своего патрона!
Венечка долго молчал. Сидел, опустив голову, и смотрел в одну точку.
— Это значит, теперь я должен?
— Теперь вы.
— А если я откажусь?
Теперь уже я молчал и ничего не отвечал ему. Он сам все понимает… Надеется, конечно, что ему позволят остаться жить, да и то — надеется потому только, что надежда, как известно, последнее, что покидает душу человека. Не могу я дать ему надежду!
— Да, грустно умирать в восемнадцать лет…
Я даже вздрогнул — ведь это мои слова! — и холодная волна пробежала по позвоночнику.
— мы придумаем чего-нибудь, — сказал я с усилием.
— Сабнэка вам придется убить, тут уж ничего не поделаешь, но потом… Есть у меня одна мысль.
Венечка сидел по-прежнему глядя в землю, но я чувствовал, что он слушает меня очень внимательно.
— Вряд ли получится, конечно, но ведь стоит попробовать.
— Пожалуй, стоит все попробовать, мне терять нечего.
Он посмотрел на меня и улыбнулся.
— Как тебя зовут-то, Мелкий?
Я несколько опешил.
— Как тебя на самом деле зовут? Ведь есть у тебя имя какое-нибудь человеческое, или как?
— Се… Сергей…
— Ну, вот, так что у тебя за мысль, Сережа?
Я не могу допустить, чтобы его убили! Честное слово, не могу… Может быть, крысеныш подвальный Мелкий и мог бы…
Поймете ли вы, что это значит — имя? Вот всегда говорят человек делает
Только вот кто я из этих двоих? Вопрос остается нерешенным. Как я сам буду называть себя всю оставшуюся жизнь?
Мелким или Сергеем Анатольевичем Лебедевым? Мне надо решить это прямо сейчас!
— Кривому нельзя допускать, чтобы убийца Сабнэка остался жить, — сказал я. — Из того места, откуда вы должны будете стрелять, вам никуда не убежать. Поймают. Спрятаться в другом месте вы тоже не сможете — негде там больше спрятаться. Так что единственное, что мы можем сделать, так это чтобы вы, с громким индейским воплем, выскочили прямо туда… ну, туда, где все сидеть будут! Застрелили Сабнэка, а потом, пока они еще не опомнятся, сразу бежали бы туда, куда я вам скажу. есть у меня несколько мест под землей, где вас никогда не найдут. Только вам надо будет как следует дорогу запомнить, как туда добраться.
— Дорогу запомнить?! Там, внизу?!
— Ну, я же запомнил…
Против этого аргумента возразить было нечего.
— К тому же речь о вашей жизни идет.
— Стрелочки начертить можно, — размышлял Венечка.
— Ага, вот по этим стрелочкам они вас и найдут быстро!
— Да, действительно… Что-то я тупею не по дням, а по часам…
— Придется вам запомнить количество поворотов и всякие характерные особенности.
Венечка посмотрел на меня с тоской.
— Ты мне покажешь все?
— Конечно… Сначала вы с Кривым поговорите, а потом уж я вас водить буду. Только это… Вы бы из одежды что-нибудь похуже выбрали. Темное что-нибудь желательно…
Венечку мое предложение весьма позабавило.
— Знаешь, Сереженька, я как-то не предполагал никогда, что мне предстоят частые и длительные прогулки по канализации. И соответствующим прикидом не обзавелся… К тому же, вполне может статься, что мне никакие прикиды больше не пригодятся. Разве что белые тапочки. Так что имеет ли смысл их беречь?!
Я подумал, что вряд ли Венечку станут сбрасывать в коллектор в белых тапочках — разве что по личной просьбе влюбленной Рыбки — но, разумеется, не сказал ему об этом.
История повторилась.
Я отвел сэра Ланселота к Кривому, где тот посвятил его в детали предстоящей операции — как до того господина Крушинского. Единственно — Венечка был в основном в курсе дела, и разговор у них получился значительно более короткий.
Зато потом! Пришлось нам с Венеамином Юзефовичем полазить!