Княжич
Шрифт:
Погорился Асмуд, но слово данное сдержал.
А Хельга оказалась девчонкой смышленой и любознательной. Мать на нее ругается. Дескать, ей бы рукоделием заняться или в куклы играть, а она все больше с мальчишками. Все окрестности Ладоги облазила. А город Ладога странный. Шумный и многолюдный. Кого тут только не было! И словены, и варяги, и фрязи с латинами. Даже булгары с персами и хазарами здесь свои лабазы держали. Перевал главный на пути из варяг в греки. В Нова-городе главный торг, а в Ладоге главный склад.
И пускай была Хельга из варяжского рода, да в друзьях
Да только недолго ее начальство длилось. Едва только из детства в отрочество она перешла, как приехал за ней брат.
По дороге на Киев увидела Хельга и Нова-город с его торжищем шумным да пестрым, и Старую Руссу, и Смоленск. И подивилась она — до чего же велика Гардерика. И до чего красива.
Все лето спускались они с братом по рекам и волокам с севера на юг и вот в такой же осенний день наконец-то добрались до киевских гор.
И здесь встретил Хельгу вороний грай.
Нигде, ни в одном месте Мира, у воронов не было таких противных голосов. В этом она не сомневалась. Они напугали девочку больше, чем все остальное. Странное и незнакомое.
А потом была свадьба. И маленькая Хельга сидела во главе огромного стола…
И рядом сидел незнакомый дядька. И было ей тринадцать лет. А дядьке сорок два…
А потом была ночь…
И страх…
И боль…
И еще стыд, когда на другой день по широкой горнице, где все еще продолжался свадебный пир, носили простыню с кровавым пятном с их ложа. А пьяные ратники отпускали сальные шутки. Ржали. Сыпали в нее золото и серебро…
И блин с дыркой посредине, который ее вместе с дядькой — она теперь знала, что его зовут Игорь, что он каган Киевский и что он теперь ее муж и владыка, — заставили съесть…
И еще непривычное обращение — Ольга…
И все это было шесть лет назад…
А после Ольга поняла, что Игорь не такой уж и страшный, как показался вначале. Что он похож на тех мальчишек, которыми она верховодила в Ладоге. Просто большой мальчишка.
Подход к нему нашла. Где лаской, где хитростью. То девочкой несмышленой прикинется, то женщиной обворожительной.
Взъерепенится каган, бывало: дескать, кто хозяин в доме? А потом поостынет и сделает так, как она захочет. А Игорь и рад под ее чарами буйную голову сложить.
Слушался ее. Любил.
А вот она…
Треть ее жизни прошла здесь.
В Киеве.
И она к этому уже привыкла.
И все ничего бы вроде…
Но каждую осень этот грай молодых слетков наводил на нее невыносимую тоску…
Вот и опять.
Каркнул громко ворон над самым окном. Вырвал Ольгу из воспоминаний. Точно от сна очнулась она. Воткнула иглу в ворот. Вытянула нить лазоревую, да не судьба ей, видимо, сегодня доделать вышивку.
Только она сделала стежок, как тревожные голоса долетели от ворот града. Ольга вздохнула — опять, мол, отвлекают, — воткнула иглу в ткань, встала и выглянула
У ворот быстро собирались ратники Свенельдовой большой дружины. Они шумели, размахивали руками и возмущенно потрясали оружием.
Посреди этой гомонящей, не хуже вороньей стаи, толпы Ольга увидела белого боевого коня. Любимого коня кагана Киевского. Его бока вздымались и опадали, на губах серела пена, а от пота и пыли шерсть стала грязно-землистой.
На спине коня кто-то лежал. Ольга все силилась разглядеть кто? Но не могла. Видно было только руку всадника, безвольно свисающую вдоль шеи коня.
— О, боги! — всплеснула руками женщина. — Чего же я стою!
И оцепенение отхлынуло. А взамен навалилось чувство неизбежного, большого и страшного… Ольга выбежала из горницы.
— Дарена! — крикнула она сенной девке, быстро спускаясь по широкой лестнице. — Ставь воду греть! Да пошли кого-нибудь за лекарем! Живо!
Через мгновение она уже бежала через двор к мужнину коню. Она словно не замечала собравшихся здесь ратников. И они, точно почувствовав ее состояние, притихли и расступились.
Ольга подошла к коню и только теперь смогла рассмотреть всадника.
Это был не Игорь. Это был Асмуд.
Старый варяг был без сознания.
— Снимите его, — сказала Ольга.
Ратники исполнили приказание. Старика спустили на землю. Он застонал, а спустя мгновение открыл глаза.
— Отец! — Ольга облегченно вздохнула. — Что случилось, отец?
— Древляне… засада… я едва ушел…
— А Игорь? Что с Игорем?
Но варяг не ответил. Он снова прикрыл глаза и впал в беспамятство.
— Несите его в терем, — распоряжалась Ольга. — Свенельда найдите. Скажите, что беда приключилась. Пусть прямо в светелку мою идет. Отца на постель нашу положите. Да осторожнее!
И все беспрекословно бросились выполнять ее приказания.
— Дарена! — Ольга искала глазами сенную девку. — Ты послала за лекарем?
— Да, госпожа, — услышала Ольга. — За Соломоном [149] побежали. Сейчас будет…
Соломон ушел, когда уже совсем стемнело.
149
«За Соломоном…» — Киев X в. был многонационален и этнически терпим. Разными путями евреи попадали в Киев и оседали там. На рубеже IX—X вв. в Киеве отмечено наличие «хазарской администрации и хазарского гарнизона». А уже при Игоре нижняя часть города называлась Козары; сюда Игорь добавил в 933 г. пленных евреев из Керчи. Кроме того, востоковед и семитолог Аврахам Гаркави пишет, что разговорным языком этих евреев, по крайней мере с IX в., был славянский. Евреи Киева не встречали ограничений или враждебности от князей и даже имели покровительство их. А летописец Нестор (ок. 1080 г.) в «Житии… Феодосия» (основателя и игумена Киево-Печерского монастыря) рассказывает, что тот посещал по ночам евреев и вел с ними религиозные споры.