Король-одиночка
Шрифт:
– У нас с тобой два часа, – деловито предупредила Рада, выдергивая ключ зажигания. – В одиннадцать мне уже в «Арагви» надо быть.
Славка не стал спорить. Подождал, пока Рада закроет машину, молча вошел вслед за ней в подъезд.
В небольшой квартире было душно, и Рада полезла на подоконник открывать форточку. Славка провел пальцами по полированной поверхности трюмо, убедился в многодневности пылевого слоя, поморщился:
– Ты дома совсем не бываешь.
– А зачем? – усмехнулась она. Примерилась было, чтобы спрыгнуть с подоконника на кровать, но Славка, подойдя, взял ее за талию
– Подожди… Господи, да отстань! – Рада с досадой высвободилась из его рук. – Я в душ хочу.
– Давай так, – хрипло предложил он.
– Как «так», свинтус? Я весь вечер танцевала! Две минуты можешь потерпеть?!
Оттолкнув его, Рада скользнула за дверь. Вскоре из ванной донесся шум льющейся воды. Славка разочарованно вздохнул, лег на кровать и приготовился ждать.
Его внимание привлекла лежавшая в углу кипа ярко-розовой атласной материи. Он пригляделся: кажется, тот самый знаменитый костюм. Эстрадный, для танца, за пошив которого Рада заплатила десять тысяч и который боялась оставлять в гримерной театра, боясь, что цыганки из зависти изрежут или запачкают его. Слава этого костюма гремела даже за пределами театра, и Славка решил взглянуть.
Весил костюм килограммов шесть, в чем он сразу же убедился, взяв его в руки. Две тяжелые оборки, малиновая и алая, бежали по подолу юбки, атласный лиф утопал в такого же цвета кружевах, широкие рукава украшала блестящая тесьма, местами собранная в бутоны, – костюм воистину был королевским. Славка старался не думать о том, откуда у Радки деньги на такие роскошества. Теперь нужно было аккуратно положить розовое чудо на место: Рада не терпела, когда трогали ее вещи. Славка начал было осторожно пристраивать костюм обратно и только сейчас заметил, что он лежал на большой, довольно грязной и чем-то туго набитой сумке. Он удивленно осмотрел ее: Радка, с ее страстью к красивым и дорогим вещам, никак не могла приобрести такой кошмар. С минуту он колебался, осторожно поглядывая на дверь, но в ванной по-прежнему шумела вода, и он решился. Сел на пол рядом с сумкой и расстегнул «молнию».
Внутри лежали плотные пакеты с белым порошком. Славка молча, ошеломленно смотрел на них. Он не услышал, как перестала литься вода, как по полу прошлепали босые ноги, и невольно вздрогнул от возгласа:
– Ох, хорошо!
Рада, освеженная, повеселевшая, с блестящими на коже капельками невытертой воды, ворвалась в комнату.
– Может, тоже сходишь? Нюхай тут из-под тебя… Ты что делаешь?! Руками! Грязными!!! Свинья!
Вырвав из рук Славки костюм, она энергично встряхнула его, осмотрела.
– Все перемял! Кто просил хватать?
– Это что такое? – глухо спросил он. Рада через плечо мельком взглянула на сумку:
– И сюда уже влез! Каждой бочке затычка! Что за привычка – по чужим вещам лазить…
– Откуда это у тебя? – повысил он голос.
Рада повернула к нему рассерженное лицо:
– Будешь орать – вылетишь. Не шучу.
– Ты знаешь, что это? С кем ты связалась? Гаджэнца [23] ?!
– С луны упал? – она натянуто рассмеялась, разглаживая костюм. – Сейчас рома этим зарабатывают.
23
С русскими?
– Ты же артистка!
– Ты что – не цыган? Одно другому не мешает.
– Кто это тебе дал?
– Да тебе-то что, боже мой?! – вышла она из себя. – Ты мне кто? Муж? Мало я от тебя терпела? Пусть теперь твоя побирушка с тобой мучается! Думаешь, она чем-то другим занимается?
– Замолчи! – взорвался он.
– Господи, да нужна она мне… – Рада встала, прошлась по комнате. – Слушай, ну зачем она тебе понадобилась? Как хочешь, до сих пор не понимаю. Полный театр девок – выбирай, сватай любую… Нет, додумался – вокзальную взял! – Рада остановилась у зеркала. Улыбнулась: – Ой, что расскажу – умрешь! Представляешь, подъезжаю на днях к Посаду, на лето себе что-нибудь посмотреть. Выхожу, вижу – Белка! Стоит с какой-то помадой, дети ее тут же. Я – к ней. Здороваюсь, как дела, спрашиваю, Славка тебя еще не замучил? А она задом ко мне повернулась и выдает: «Лучше со своим мучиться, чем чужими утешаться!» А?! Судья народный в юбке! Я чуть со смеху не умерла! Где ты ее нашел только – такую? И еще разрешаешь ей по подворотням торговать! Цыгане до сих пор успокоиться не могут. Ваш-то род известный все-таки – и кого в жены взял! Как тебе только Машка разрешила? Или ты в кои-то веки ее не послушал?
– Ты заткнешься или нет? – хрипло спросил он. Рада села рядом, прижалась к его плечу.
– Это же не я, калонько [24] … Это же наши цыгане говорят. Мне-то все равно, живи хоть с бомжой. Только руки мой перед тем, как ко мне ехать. – Она потянулась, взбила пальцами волосы. Посмотрев на Славку, снова тихо засмеялась. – А может, ты и правильно сделал. Они же, таборные, как овцы, ноги об нее вытри – стерпит. Глядишь, и уживется с тобой.
– Может быть, – не поднимая головы, сказал Славка. – Еще раз подойдешь к ней – убью.
24
Черненький.
Короткая пауза.
– Дурак, – уверенно подвела итог Рада, растягиваясь на кровати. – Ну ладно, надоело мне с тобой ругаться. Может, делом наконец займешься?
Славка поднял глаза. Рада лежала на спине, закинув руки за голову и сонно улыбаясь. В свете лампы ее кожа казалась золотистой. Полуприкрытые глаза чуть поблескивали.
– Ну, иди сюда, – голос женщины был спокойным, чуть насмешливым. – Смотри, уже меньше часа осталось. Я так опоздаю везде. Ах ты, мой калонько… Давай-давай, работай.
Ее узкая ступня легла на колено Славки, и он, не удержавшись, погладил эту длинную, худощавую, отливающую золотом ногу. Тихо рассмеявшись, Рада обеими руками потянула его к себе и напоследок успела украдкой взглянуть на свое запястье с маленькими платиновыми часиками.
Возвращались через центр, Рада пустила его за руль и промолчала всю дорогу, глядя в окно на искрящийся огнями ночной город. В переулке возле Таганки Славка остановил машину. Они вышли на улицу. Было душно. Рядом, у ресторана толпились люди, слышался нестройный разговор. Зеленоватые отблески витрины полосами ложились на тротуар. Глядя на них, Славка думал, что сказать на прощанье.
– Лучше не связывайся с этими, – снова вспомнил он о сумке. – Посадят – никто вытаскивать не будет. Не наврала, что заберут завтра?
– Много чести – врать тебе… Не бойся.
– Когда теперь снова?
– Не знаю. – Губы Рады сжимали сигарету, и она рылась в сумочке в поисках зажигалки. Славка поднес ей свою.
– Ты что – обиделась?
– На тебя-то? – усмехнулась она. Красная вспышка неровно осветила ее усталое лицо. – Что на тебя обижаться… Как был скотиной, так и остался.