Кровь ангелов
Шрифт:
Бритая голова, худое, изможденное лицо, темные глаза, обычные, человеческие, и третий, подобный драгоценному камню, что вживлен немного выше переносицы – через него, как говорят, смотрит сама Божественная Плоть, владыка состоящего из тысяч планет Империума.
Третий глаз – признак служителя высокого ранга.
Неужели к ним в усадьбу прилетел сам примас Семирейской провинции?
Но зачем?
– Ларс Карвер Примус, свободный гражданин Империума, полный человек, я полагаю? – Голос у жреца оказался резкий, и еще он использовал
Но что за случай сегодня?
– Да, – ответил Ларс, чувствуя, что напряжен так же, как перед самым нападением крокодила.
Попавшая в их двор тварь не была чешуйчатой и зубастой, но он чувствовал в ней хищника, возможно, даже более опасного, чем кровожадный обитатель болот, хищника умного и беспощадного.
Служители Божественной Плоти обладали властью, и немалой, они частенько делали то, что считали нужным, и порой шли против воли прокуратора Аллювии, так что тот вынужден был с этим мириться.
Как возразить тем, кто молится самому владыке Империума?
– Возрадуйся же, Ларс Карвер Примус, – сказал жрец с улыбкой, и третий глаз заискрился.
Вопреки тону, лицо осталось жестким, а один из служителей у трапа потянулся к кобуре на поясе, в ней, судя по форме рукоятки, скрыт странгулор – оружие бескровное, неспособное убить…
Да и у матери вид почему-то расстроенный, а девчонки испуганы.
Что происходит?
– Но почему я должен радоваться и кто объявляет мне это? – спросил Ларс, вспоминая, что он здесь, несмотря на шестнадцать лет, хозяин, что он мужчина и что нет спины, за которую он сможет прятаться, да и не привык он прятаться от опасности, даже от такой.
– О, имя мне Гней Атрокс, и занимаю я скромную должность примаса сих земель… – сообщил жрец.
Ларс не ошибся – перед ним стоял духовный владыка доброй трети Аллювии.
Послушник, становясь жрецом, получает новые имя и фамилию, взятые из высокого наречия, что пришло из древних времен, когда еще не было никакого Империума…
– А ты, свободный гражданин, – продолжил Атрокс, – посредством жребия, изречением Божественного Духа назначен для служения Божественной Плоти рядом с Мерцающим престолом…
– Что? – Ларс отступил на шаг.
Такого не могло быть!
Жрецы Божественной Плоти ежегодно забирали свой налог – благословенную дюженицу, не брезговали и добровольными пожертвованиями, но и то и другое принималось в полновесных сестерциях. Однако раз в десять лет в храмах владыки Империума, что есть во всех крупных городах, проводился некий обряд, и после него Аллювия платила своеобразную «дань людьми».
Избранные для служения улетали на далекий Монтис, где стоит Мерцающий престол…
– Не можешь поверить своему счастью? – Атрокс улыбался все так же холодно. – Ты стал одним из дюжины уроженцев Аллювии, что отправятся к трону властелина нашей жизни и смерти, Превознесенного, Сокровенного,
Нет, Ларс ощущал вовсе не счастье, он был ошарашен.
Нельзя сказать, что он не верил в Божественную Плоть – ее алтарь, что обязательно должен быть в любом доме, стоял на кухне, и жертвы на нем приносили в положенный срок, дюженицу платили без задержек.
И урги вроде бы неподалеку, стычки опять начались на границе инсулы…
Вот только Ларс не хотел быть избранным, не испытывал желания служить владыке Империума у Мерцающего престола, его не радовала перспектива улететь с Аллювии.
Ведь из тех, кого забирали жрецы, мало кто возвращался.
Последний раз такое случилось тридцать лет назад. Все, отправившиеся на Монтис позже, сгинули…
Так что же делать?
Безропотно подставить руки и пойти, как баран на бойню?
Или сорвать с плеча ружье и рвануть прочь, в лес?
Странгулор бьет недалеко, а Ларс бегает быстро, так что не успеют жрецы и глазом моргнуть, как он окажется на болотах, ну а там его не отыщет целый легион служителей Божественной Плоти.
Но что дальше?
– Он единственный мужчина у нас, могущественный отец… – подала голос мать. – Мой муж погиб, я…
– Я знаю, дочь моя, – мягко остановил ее Атрокс. – Ты стала вдовой три года назад. Увы, но результаты жребия не в силах отменить даже я, перст Божественной Плоти указал, и мы должны повиноваться.
Мать всхлипнула, близняшки прижались к ней теснее, та, что справа, Лана, принялась тереть глаза кулаком.
«Нет, – подумал Ларс. – Сбежать – поступок труса».
Да, он может удрать и скрыться, но матери и сестрам деваться некуда, и жрецы после такого наверняка сделают их жизнь невыносимой. Объявят анафему усадьбе Карверов, и после такого остается либо умирать от голода – никто не станет иметь дел с отлученными от церкви людьми, либо убивать себя, либо бросать все и бежать подальше, туда, где тебя не знают.
– Так ты говоришь, что я теперь избранный, отмеченный благодатью? – спросил Ларс, наклонив голову и глядя на примаса исподлобья.
– Воистину так. – С губ Атрокса пропала улыбка, а его помощники дружно нахмурились.
Все пошло не так, как они ждали.
– Благодать наверняка распространяется на моих родичей?
– Да, – уже не так уверенно ответил старший из служителей.
– Давай-ка я отправлюсь с вами, – Ларс вскинул подбородок и расправил плечи, хотя сделать это оказалось неожиданно трудно, – но только в том случае, если они не станут платить дюженицу в следующие десять лет, а ваш храм все это время будет покупать наш урожай целиком и за сумму не меньшую, чем пятьсот сестерциев ежегодно.