Кукла Яся
Шрифт:
— Ты чё так разговариваешь, дядя?
Они начинают громко пререкаться друг с другом. Конфликт разгорается, и вот уже лысый шкаф из гелика идёт разбираться к парню, сидящему в гранте.
Встаю.
Щас будут выяснять, у кого круче яйца.
Уже собираюсь свалить оттуда, ибо затея с мытьём стёкол не удалась, но в последний момент вдруг замечаю в гелике это.
Стекло со стороны пассажира тоже опущено. На сиденье, обтянутом дорогой кожей, стоит пухлая барсетка.
Возвращаю взгляд к двигающейся
Он далеко.
Сердце принимается стучать быстрее.
Адреналин долбит по венам.
Сглатываю, нервно облизнув губы.
Машина пустая.
Успею?
Успею.
Да-да. Как вы догадались, сейчас я собираюсь сделать то, о чём обязательно пожалею.
Секунда.
Две.
Уже можете начинать осуждать меня.
Бросаюсь к тачке, по пояс ныряю в окно и дёргаю барсетку наружу, уцепившись пальцами за ручку.
— А ну стой!
На автомате поворачиваю голову влево.
Чёёёрт…
За геликом стоит крузак с включенной аварийкой. В нём сидят два огромных мужика, затянутых в костюмы.
Охрана его, что ль? Только этого не хватало!
— Стой сказал, падла!
Под этот возмущённый ор тикаю оттуда.
— Сёма, лови эту дрянь!
Тяжело дыша, бегу по тротуару, точно спринтер. Лавирую между людьми и слышу топот преследователей.
Блин. Блин. Блин!
По неосторожности врезаюсь в старика. Тот роняет пакет, из него что-то высыпается.
— Осторожнее! Куда несёшься как умалишённая?
— Простите, — даю дёру дальше.
— Стой!
— Держите воровку!
Прохожие непонимающе хлопают глазами, а я опять неудачно вписываюсь в поворот. Точнее в чувака, рассекающего на самокате.
Столкновение выходит довольно болезненным, но самый главный ужас в том, что из-за этого удара я лечу на землю и, падая, теряю драгоценный отрыв.
Пытаюсь подняться, не обращая внимания на саднящее бедро, однако тут же меня словно зажимают в тиски.
— Попалась, сука!
— Хватай её!
— Отвалите!
— Тварюка!
Выронив барсетку, отбиваюсь руками-ногами, кусаюсь, дерусь, царапаюсь, но амбалы умудряются-таки меня скрутить.
Резкий удар в живот тупым предметом выбивает из лёгких весь воздух. Не успеваю отойти от этого, как тут же прилетает по почкам, а затем и по лицу.
— Может, всё-таки в больницу проедем?
— Нет, я в порядке.
И в противовес собственным словам непроизвольно закашливаюсь. Прямо как заправский туберкулёзник.
— Не похоже, что ты в порядке, —
— Нормально.
— Так ты правда украла ту барсетку?
— А если да, то что? Сдашь меня ментам? — вытираю кровь с лица.
— Нет. Зачем мне это.
Киваю.
— Те люди грозились тебя грохнуть.
— Их можно понять.
То, что со мной случилось, я заслужила. Если идёшь на подобные вещи, будь готов к тому, что придётся ответить.
И не только перед Всевышним.
— Спасибо, что помог уйти оттуда.
— Если бы не было свидетелей, они затащили бы тебя в машину и увезли.
— Точняк. Зачем вступился? — сощуриваю глаз. Тот который не подбитый.
— Знаешь, воровство — это, конечно, дурное дело, но когда девчонку лупят битой… Перебор.
Бита. Ан вон оно что это было. Ну, хоть не по черепушке. Так и дурочкой остаться недолго. Будешь потом ходить и всю жизнь улыбаться.
Тьфу-тьфу.
— Давно ты дворником работаешь? — пытаюсь немного распрямиться и тут же морщусь.
— Пятый год, — отвечает Артём.
— А это, можно к вам устроиться, не знаешь?
— Да вроде занято всё, надо поспрашивать. А тебе зачем? Совсем всё плохо?
— Ну а ты как думаешь. Не от хорошего я за той барсеткой полезла.
— Скажи ещё что жить негде, — типа незаметно оценивает мой внешний вид. Цепляет взглядом рюкзак.
— Я просто недавно в Москву приехала. Не успела освоиться.
— Ясно.
— Слушай, — шмыгаю носом, — а есть вариант зарядить трубу где-нибудь?
— В подвале, — указывает на лестницу, ведущую вниз.
— Надеюсь, ты не маньяк? Не хочу, чтобы моё попиленное тело нашли разложенным по пакетам. В какой-нибудь канаве или мусорке.
Бррр.
— Я верующий человек. У меня жена и двое детей.
— Двое уже? Офигеть!
— Ну, так вышло, — смеётся парень, а следом достаёт свой телефон и демонстрирует мне заставку со своими карапузами.
— Прикольные.
— Витьке четыре, Оле годик, — когда он говорит о детях, даже голос будто меняется. Становится как-то мягче, нежнее. Видно, что любит мелких.
Не знаю. На маньяка и впрямь не похож ведь.
— Есть хочешь? Мне Лена с собой бутерброды и кефир давала.
Лена — это жена, подозреваю.
— Не, спасибо. Полежать бы.
— Надо поесть и прилечь. Там матрас есть. Пошли, — встаёт сам и помогает подняться мне.
В подвале у дворника Артёма я ночую три дня. За это время немного прихожу в себя после произошедшего. Что удивительно, устраиваюсь на работу. А ещё наконец дозваниваюсь до Мари. Но давайте обо всём по порядку…