Кузнецов. Опальный адмирал
Шрифт:
— Есть! — отрапортовал адъютант и вышел.
Кузнецов надорвал конверт. «Здравствуйте, Николай Герасимович! — прочел он. — Пишу Вам письмо, а у самой слезы затуманили глаза. Я не забыла, как Вы помогли моему сыну Петру Климову перевестись служить из Владивостока на Северный флот, в Полярный. Я тогда была так рада, что в моем сердце до сих пор теплится уважение к Вам. Но судьбе было угодно нанести моему сыну новый удар, от которого я едва не слегла в больницу: его уволили в запас. Там, где его отец в сорок третьем погиб на подводной лодке, сражаясь с фашистами, его сыну запретили служить!
Я не знаю, в чем его вина, товарищ
В жизни есть добро и зло. Этими категориями измеряется и цена человеку. Так вот, Петру Климову сделали большое зло. Служба на флоте, как я ее понимаю, не услуга Вам или еще кому, это дело государственное. Порой на военной службе люди погибают. Хорошо, что осколок мины зацепил сыну руку, а мог бы и убить. Мне жаль сына — сердце-то у меня со слезой, как у любой матери. Но я горда, что Петр спас людей. Сейчас он живет у меня с женой и двумя сыновьями-близнецами (кстати, когда они вырастут, то наверняка пойдут туда, где служили их отец и дед), и я вижу, как он страдает: море живет в нем, оно затуманило ему голову.
Очень Вас прошу, товарищ адмирал, исправить ошибку флотских чинов и вернуть сына на морскую службу. Он молод, здоров и еще много хорошего может сделать для флота.
Низко кланяюсь Вам. Дарья Павловна Климова, вдова.
P.S. Когда мы беседовали с Вами в поезде, мне показалось, что Вы человек совестливый и справедливый и учились морской науке для того, чтобы далеко видеть. А тот, кто далеко видит, умен и всегда поймет горе ближнего. На это я и надеюсь.
15 мая, г. Саратов».
Кузнецов прочел письмо и вдруг почувствовал, как поднялась в его душе горячая волна — так ему захотелось помочь матери моряка-подводника. Он взял ручку и на письме наложил резолюцию начальнику Управления кадров ВМФ: «Прошу выяснить обстоятельства дела бывшего подводника капитан-лейтенанта Климова П. Ф. и, если нет оснований для увольнения в запас, вновь призвать его на военную службу, направив в распоряжение штаба Северного флота». Затем он вызвал к себе адмирала, отвечающего за кадры.
— Слушаю вас, товарищ министр! — гаркнул адмирал звонким, как звук корабельного колокола, голосом.
Кузнецов отдал ему письмо матери подводника со своей резолюцией и сухо произнес:
— В срочном порядке решите этот вопрос! Если надо — переговорите с командующим Северным флотом. Людей, преданных флоту, надо всячески поддерживать, а не увольнять в запас.
— Возможно, все было не так, как пишет мать… — заикнулся было адмирал, но Кузнецов осадил его:
— Не будем гадать, как на кофейной гуще, это нам не к лицу. К тому же я знаком с Петром Климовым, встречался
— Есть, понял, — тихо обронил адмирал. — Я сейчас же им займусь…
Часть первая
Горячие волны
Море — величайшее творение на всем свете, если не считать солнца; безбрежное и свободное — все человеческие деяния перед ним мелки и преходящи!
Глава первая
Утро выдалось теплым и безветренным. Солнце щедро бросало на землю лучи; казалось, что на дворе не глубокая осень с ее холодными дождями и стылыми утренними туманами, а лето, когда во Владивостоке стоит такая невыносимая жара, как в Севастополе на Черном море. Что и говорить, погода на Дальнем Востоке, как нигде больше, переменчива, капризна, порой не можешь даже предсказать, какой она будет к вечеру. Вот и в этот раз новый день начался солнцем. Но вскоре налетел ветер, он клонил к земле деревья, срывал с них тонкие ветки и листья, а в море разыгрался шторм. Капитан 1-го ранга Кузнецов, неотлучно находившийся в штабе флота, не на шутку встревожился. Он вызвал к себе оперативного дежурного.
— Как море? — спросил он, едва тот прибыл.
— Ветер до одиннадцати баллов, товарищ командующий.
— Все корабли в бухте?
— По флоту было дано штормовое предупреждение, и все корабли у причалов, кроме тех, что несут постоянный дозор.
— Только ли? — вскинул брови комфлот.
— Виноват, товарищ командующий, днем из Советской Гавани вышел отряд кораблей, которые сопровождают и ведут на буксире новый эсминец «Решительный», — поправился оперативный дежурный.
— Нет ли чего от командира отряда капитана 3-го ранга Горшкова{Горшков Сергей Георгиевич (1910–1988) — Адмирал Флота Советского Союза (1967), Герой Советского Союза (1965). В Великую Отечественную войну командовал Азовской и Дунайской военными флотилиями, в 1948–1955 гг. начальник штаба и командующий Черноморским флотом, с 1956 г. главком ВМФ.}?
— Пока нет.
«Странно, почему он молчит? — невольно подумал Кузнецов. — Не к добру это».
— Свяжитесь с Горшковым по радио, что там у них…
— Есть, товарищ командующий!..
Кузнецов тяжелыми шагами подошел к окну. Неожиданно в голове молнией сверкнула тревожная мысль: как там «Решительный»? Утром, едва Николай Герасимович пришел на службу, ему издалека позвонил командир отряда Горшков и попросил разрешения начать буксировку эсминца на главную базу флота.
— Погода хорошая, товарищ командующий, как летом на пляже, — слышался в трубке его басовитый голос, — так что к вечеру будем на морском заводе…
Кузнецов дал «добро», а теперь, когда море заштормило, на душе у него неспокойно. Он взял со стола пачку «Казбека» и закурил.
— Товарищ командующий, случилось ЧП! — услышал он за своей спиной.
Он резко обернулся — в дверях стоял оперативный дежурный.
— Что еще за ЧП? — У Кузнецова екнуло сердце.
— Эсминец «Решительный» волны выбросили на пустой берег у мыса Золотой скалы, — доложил на одном дыхании дежурный.
«Вот дьявол! — едва не выкрикнул вслух комфлот. — За это вождь по головке не погладит…»