Чтение онлайн

на главную

Жанры

Леди Сьюзан (сборник)
Шрифт:

– Прости меня, моя София, за то, что непреднамеренно обидела тебя… – ответила я… а затем, сменив тему, предложила ей восхититься благородным величием вязов, укрывавших нас от восточного зефира [17] .

– Увы! Моя Лаура, – ответила она, – избегай столь грустной темы, умоляю тебя. Не рань снова мою чувствительность наблюдениями о вязах. Они напоминают мне об Августе. Он был похож на них – высокий, гордый – и обладал тем благородным величием, которым ты восхищаешься, глядя на эти деревья.

17

Зефир – западный ветер.

Я умолкла, боясь опять невольно причинить ей страдания, выбрав для беседы тему, которая вновь может напомнить ей об Августе.

– Почему ты ничего не говоришь, моя Лаура? – спросила София после недолгого молчания. – Я не в силах выносить тишины;

ты не должна оставлять меня наедине с моими мыслями: они вновь и вновь возвращаются к Августу.

– Какое прекрасное небо! – сказала я. – Как очаровательно лазурь перемежается тонкими белыми полосами!

– Ах! Моя Лаура, – воскликнула она, поспешно отводя глаза, бросив лишь беглый взгляд на небо, – не печаль меня, обращая мое внимание на предмет, столь жестоко напоминающий мне о сатиновом жилете моего Августа – синем в белую полоску! Из жалости к своей несчастной подруге избегай столь огорчительного предмета для разговора!

Что я могла поделать? Чувства Софии в тот момент были так тонки, а нежность, которую она испытывала к Августу, так остра, что я была не в силах затронуть любую другую тему, справедливо опасаясь, что она может каким-то непредвиденным образом вновь пробудить чувствительность моей подруги, направив ход ее мыслей к супругу. Однако же молчать было бы жестоко по отношению к ней, ведь она умоляла меня говорить.

От этой дилеммы меня чрезвычайно счастливо освободил случай, оказавшийся весьма кстати, а именно удачное опрокидывание фаэтона некоего джентльмена на дороге, бежавшей позади нас. Случай был и правда чрезвычайно счастливый, поскольку он отвлек внимание Софии от меланхоличных размышлений, коим она предавалась. Мы тут же покинули свое пристанище и побежали спасать тех, кто каких-нибудь несколько мгновений тому назад находился в возвышенном положении, восседая в приподнятом на рессорах, согласно последней моде, фаэтоне, но кто сейчас пал низко и лежал во прахе.

– Какой достойный предмет размышлений о непостоянстве удовольствий этого света предлагают мыслящему разуму сей фаэтон и жизнь кардинала Вулзи! [18] – заметила я, обращаясь к Софии, пока мы спешили к полю брани.

У нее не было времени отвечать мне, так как все мысли ее крутились вокруг ужасного зрелища. Вид двух джентльменов, чрезвычайно элегантно одетых, но утопающих в собственной крови, было первым, что поразило нас… Мы приблизились… Несчастными оказались Эдвард и Август… Да, любезнейшая моя Марианна, это были наши мужья. София пронзительно вскрикнула и упала в обморок… Я взвизгнула и мгновенно обезумела… Мы некоторое время оставались без чувств, а когда они к нам вернулись, мы снова их лишились. Целый час с четвертью мы находились в таком ужасном состоянии – София каждую минуту падала в обморок, а я с той же частотой сходила с ума. Наконец стон злополучного Эдварда (единственного, в ком еще тлела искра жизни) привел нас в чувство. И правда, вообрази мы раньше, что один из них еще жив, мы бы не так сильно предавались горю, но поскольку мы предположили, как только узрели наших возлюбленных, что жизнь покинула их, то поняли, что больше тут ничего не поделаешь – кроме того, чем мы и занялись. Таким образом, стоило нам услышать стон моего Эдварда, как мы сразу же отложили на время свои причитания и поспешили к дорогому юноше, и, опустившись на колени по обе стороны от него, принялись умолять его не умирать…

18

Томас Вулзи (прибл. 1475–1530) – сын мясника, стал влиятельным (и очень богатым) церковником и советником короля Генриха VIII, но впал в немилость, когда не смог добиться от Папы разрешения на развод Генриха с первой супругой; умер, находясь под арестом по обвинению в государственной измене.

– Лаура, – сказал он, задержав на мне теперь уже почти безжизненный взор, – боюсь, я погибаю.

Я была вне себя от радости, что он еще в сознании.

– Ах! Скажи мне, Эдвард, – взмолилась я, – скажи мне, взываю к тебе, прежде чем ты умрешь, что приключилось с тобой в тот несчастливый день, когда Августа арестовали и мы расстались…

– Непременно, – ответил он и тут же, сделав глубокий вдох, скончался… София мгновенно упала в очередной обморок… Мое же горе было куда более выразительным. Голос мой дрожал, взор затуманился, лицо залила мертвенная бледность, а все чувства значительно ослабли…

– Не говорите со мной о фаэтонах! – воскликнула я в неистовой, бессвязной манере. – Дайте мне скрипку… Я сыграю ему и успокою его в грустный час… Внемлите, вы, нежные нимфы, ударам Купидонова грома, избегайте пронзающих стрел Юпитеровых… [19] Гляньте на эту рощу елей… Я вижу баранью ногу… Мне сказали, что Эдвард не умер; но меня обманули – его приняли за огурчик…

И я продолжала выкрикивать в том же духе, оплакивая смерть своего Эдварда… Два часа я бесновалась и продолжала бы и дальше, ибо я вовсе не ощущала усталости, если бы София, только что очнувшаяся

от очередного обморока, не взмолилась, говоря мне, что наступает ночь и становится сыро…

19

В римской мифологии стрелы пускает Купидон, а гром – прерогатива Юпитера.

– Но куда же нам идти? – спросила я. – Где нам укрыться?

– Вон к тому белому коттеджу, – ответила София, указывая на аккуратное здание, возвышающееся среди вязов, которого я ранее не замечала… Я согласилась, и мы тут же направились к нему… постучали в дверь… Нам открыла старушка; когда мы попросили ее предоставить нам место для ночлега, она сообщила, что хотя ее дом и мал (в нем всего две спальни), но все же она с радостью поселит нас в одной из них. Это нас устроило, и мы последовали за доброй женщиной в дом, где нас весьма обрадовало наличие удобного камина… Старушка оказалась вдовой, жила она вместе с единственной дочерью, которой только что исполнилось семнадцать – прекраснейший возраст; но увы! на вид девушка была весьма невзрачной, да и звали ее слишком просто – Бриджит… Таким образом, ожидать от нее ничего не приходилось – нельзя было и предположить, что она обладает возвышенной душой, тонкой натурой или чувствительностью… Она была всего-навсего уравновешенной, вежливой и предупредительной молодой леди, и потому мы вряд ли могли невзлюбить ее – она была всего лишь объектом нашего презрения… Adieu.

Лаура.

Письмо четырнадцатое – от Лауры, в продолжение

Вооружись, мой милый юный друг, философией, обладательницей коей ты являешься, собери всю стойкость, коей ты владеешь, ибо, увы! во время внимательного прочтения следующих страниц чувствительность твоя подвергнется суровейшим испытаниям. Ах! Что такое невзгоды, которые я пережила до того момента и о которых уже поведала тебе, по сравнению с той единственной, о коей намереваюсь сообщить тебе сейчас. Скорбь от утраты моих отца, матери и мужа, хотя и едва не превзошла того потрясения, какое в силах вынести моя нежная натура, была, однако, мелочью по сравнению с горем, к повествованию о коем я перехожу. На следующее утро после нашего прихода в коттедж София пожаловалась на жестокую боль в своих хрупких членах, сопровождающуюся невыносимой мигренью. Она отнесла ее на счет простуды, подхваченной во время постоянных обмороков на свежем воздухе вчера вечером, когда уже стала падать роса. Я испугалась: эта причина недомогания показалась мне слишком вероятной; ибо нельзя было найти иную причину того, что мне удалось избежать ухудшения самочувствия, кроме той, что физические усилия, коим я подвергалась в своих многочисленных припадках безумия, так эффективно согревали мою кровь, что защитили меня от студеной сырости ночи; в то время как София, лежавшая на земле безо всякого движения, должно быть, подверглась всей жестокости ее воздействия. Меня чрезвычайно встревожила ее болезнь, и хотя тебе она и может показаться мелочью, но некая природная чувствительность нашептывала мне, что заболевание это в результате окажется для подруги фатальным.

Увы! Опасения мои подтвердились – Софии становилось все хуже, и с каждым днем мое беспокойство о здоровье несчастной росло. Наконец она вынуждена была оставаться в кровати, предоставленной нашей достойной хозяйкой… Недомогание Софии превратилось в скоротечную чахотку, и через несколько дней моей подруги не стало. Несмотря на горестный плач о ней (а он, как можешь догадаться, был громок), я все же находила некоторое утешение в размышлениях о том, что во время ее болезни я уделяла ей все внимание, какое только возможно. Я оплакивала Софию каждый день – омывала ее милое лицо своими слезами и постоянно сжимала ее бледные руки в своих… «Возлюбленная моя Лаура, – сказала мне София за несколько часов до смерти, – внемли моему предупреждению: избегай неблагоразумного поведения – опасайся обмороков… Хотя временами они могут приносить облегчение и казаться приятными, но поверь: если они станут слишком частыми и будут происходить в неподходящее время года, то окажутся разрушительными для твоей натуры… Моя судьба подтверждает это… Я умираю, став жертвой своего горя от потери Августа… Один фатальный обморок стоил мне жизни… Опасайся обмороков, дорогая Лаура… Припадок безумия и на четверть не столь губителен; он дает упражнение телу и, если не слишком силен, то, осмелюсь сказать, даже в результате оказывается полезен для здоровья… Беснуйся так часто, как тебе заблагорассудится, но не падай в обморок…»

Таковы были последние слова, которые она молвила мне, последний совет ее сокрушенной Лауре, придерживавшейся его с тех пор самым тщательным образом.

Опустив оплакиваемую подругу в преждевременную могилу, я немедленно (хотя и поздно ночью) покинула ненавистную мне деревню, где умерла София и недалеко от которой скончались мой муж и Август. Не успела я отойти от поселения и на несколько ярдов, как меня догнал дилижанс и я тут же заняла в нем место, преисполненная решимости добраться так до самого Эдинбурга, где надеялась обрести доброго, жалостливого друга, который принял бы меня и утолил мои печали.

Поделиться:
Популярные книги

Боксер 2: назад в СССР

Гуров Валерий Александрович
2. Боксер
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Боксер 2: назад в СССР

Гром над Тверью

Машуков Тимур
1. Гром над миром
Фантастика:
боевая фантастика
5.89
рейтинг книги
Гром над Тверью

Безымянный раб [Другая редакция]

Зыков Виталий Валерьевич
1. Дорога домой
Фантастика:
боевая фантастика
9.41
рейтинг книги
Безымянный раб [Другая редакция]

Виконт. Книга 2. Обретение силы

Юллем Евгений
2. Псевдоним `Испанец`
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
рпг
7.10
рейтинг книги
Виконт. Книга 2. Обретение силы

Титан империи 2

Артемов Александр Александрович
2. Титан Империи
Фантастика:
фэнтези
боевая фантастика
аниме
5.00
рейтинг книги
Титан империи 2

Чиновникъ Особых поручений

Кулаков Алексей Иванович
6. Александр Агренев
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Чиновникъ Особых поручений

Чужая дочь

Зика Натаэль
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
5.00
рейтинг книги
Чужая дочь

Измена. Мой заклятый дракон

Марлин Юлия
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
7.50
рейтинг книги
Измена. Мой заклятый дракон

Темный Лекарь 5

Токсик Саша
5. Темный Лекарь
Фантастика:
фэнтези
аниме
5.00
рейтинг книги
Темный Лекарь 5

Барон нарушает правила

Ренгач Евгений
3. Закон сильного
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Барон нарушает правила

Польская партия

Ланцов Михаил Алексеевич
3. Фрунзе
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.25
рейтинг книги
Польская партия

Книга пятая: Древний

Злобин Михаил
5. О чем молчат могилы
Фантастика:
фэнтези
городское фэнтези
мистика
7.68
рейтинг книги
Книга пятая: Древний

Наследница Драконов

Суббота Светлана
2. Наследница Драконов
Любовные романы:
современные любовные романы
любовно-фантастические романы
6.81
рейтинг книги
Наследница Драконов

Адепт: Обучение. Каникулы [СИ]

Бубела Олег Николаевич
6. Совсем не герой
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
9.15
рейтинг книги
Адепт: Обучение. Каникулы [СИ]