Легенда о Чудограде
Шрифт:
– Представь себе, да, - зло прошептала Амалия.
На них стали оборачиваться, кто-то вообще без стеснения переключил на них свое внимание, поэтому они оба смолкли и, когда вернулся Дан, все трое молча покинули гостиничную столовую. Мужчина повел их через центр, поэтому волей-неволей молодые люди еще раз, но теперь в непосредственной близости рассмотрели делегацию гостей, прошли мимо хорошо знакомой им оградым вокруг замка патира и части особняков потомственных аристократов.
– Наделали вы тут
Его слова они никак не прокомментировали, зато заговорили между собой.
– Что это за ненормальный?
– Не поверишь, это учитель рукопашного боя из моей академии в Рувире.
– Что? Но как? Если он был твоим учителем в Рувире, то он никак не может жить здесь!
– Я знаю. Или, может, не знаю. Он всегда был каким-то странным, но если сейчас сопоставить его замашки с повадками и нравами местных жителей, то становится вероятным тот факт, что он родом из здешних мест.
– Обо мне беседуете?
Они вновь не отреагировали на его слова.
– Как думаешь, чего он хочет?
– Не знаю, но от него можно ожидать всего, что угодно. Мне всегда казалось, что он всех нас ненавидит, все ученики его боялись, и никто не жаловался на него, даже благополучные дети, и не потому, что повода не было.
Дан замолчал, многое вспомнилось, многое из того, за что он не любил свое детство, однако теперь рядом него был человек, с кем он мог поделиться наболевшим.
– Мне жаловаться в любом случае было некому! Отец, зная, что я ему неродной сын, на дух не переносил меня, его собственные дети умирали один за другим, а мачеха старалась вырастить на мне злобу и обиду на судьбу.
– Она... била тебя?
– осторожно спросила Амалия.
– И да, и нет - мрачно ответил Дан, - она ведь не била меня руками или ногами, она хлестала меня полотенцем, если оно было мокрое.... Он, - Дан кивнул в сторону их нежелательного знакомого, - случайно заметил мою реакцию, когда резко подал мне полотенце, но все-таки, отдать должное, не придал это огласке.
– Значит, тогда, в мэрии?.. О, прости! Если б я знала!
– Ничего, ты не знала, и я тебя не виню.
Вскоре мужчина привел их в один из прилегающих к основной галерее замков дворец. Навстречу им выбежал раб и, низко склонил голову перед хозяином.
– Принеси нам обед в мои покои, в гостевую комнату.
– Да, господин Арсенх.
– Арсенх? Значит, это ваше настоящее имя, господин Святослав?
– Да, - просто ответил тот.
Не смотря на то, что в Союзе украшать внутренние покои было не принято, комнаты господина Арсенха были на зависть великолепны - видимо, сказывалась прошлая жизнь в Рувире.
– Прошу вас, располагайтесь, - сказал Арсенх, указывая на красивые резные стулья, стоящие около прямоугольного деревянного стола - деревянная мебель в Союзе была редкостью, в основном мебель была плетеная из соломы, а на кроватях спали вообще только самые обеспеченные, тогда как в основном люди обходились лежаками на полах.
– Где это вы разжились таким добром?
– Мой мальчик, ты даже не представляешь, сколько вопросов можно решить, имея деньги!
– Охотно верю, только в Союзе, кажется, не принято украшать внутренний интерьер.
Арсенх улыбнулся.
– Я же говорю: деньги решают почти все!
– Надо полагать, теперь вам не хватает именно этого почти.
– Верно. Когда мне рассказали о грозном властителем магии, я не мог не полюбопытствовать: кто же он, этот властитель магии и откуда он взялся. Ты зачем-то назвал свое имя, и хотя внешние описания не очень совпадали, я вспомнил, что знал одного паренька с таким именем, но я и мечтать не смел, что встречусь с тобой вживую, - облокотясь руками о стол, Арсенх встал и со странным блеском в глазах, тихо, почти шепотом произнес.
– Верни к жизни моего брата!
– Что?! Я не воскрешаю мертвых! Если вы опираетесь на слухи о том, что я якобы воскресил Сахаба, то вы ошибаетесь, потому что Сахаб был ранен и я лишь исцелил его!
– Сахаб был ранен, а ты исцелил его, - повторил его слова Арсенх.
– Хорошо, значит, ты можешь помочь мне. Прошу тебя, Данислав, исцели моего брата, и я сделаю все, о чем ты попросишь!
Дан глубоко вздохнул.
– Ну хотя бы он жив, а не мертв!
– Да, - Арсенх, наконец, вновь сел, - много лет назад мы с ним поссорились и подрались, я ударил его, а он не удержался и упал с лестницы. С тех пор он не может ходить. Узнав о произошедшем, отец страшно разозлился и выгнал меня из дома. Я какое-то время скитался по стране, а потом решил покинуть ее. Я бы и не вернулся, но умер отец, а брат каким-то образом узнал, где я. Ну, рабов-то таскают из-за реки, вот, может, кто меня и приметил или просто рассказывал о тех, кого знает, и в одном таком знакомом узнали меня. Меня привезли сюда почти как раба, и живу я тут почти как раб, потому что не могу никуда уйти: мой братец пообещал найти меня, где угодно, доставить в Союз и посадить на цепь. Он имеет на это право, никакое слово законника не освободит меня: брату принадлежит здесь все, а от меня отец официально отрекся еще двадцать лет назад, поэтому я такая же собственность в доме хозяина, как и любой раб.