Летучий голландец, или Причуды водолаза Ураганова
Шрифт:
— Я тебе моторку найду, — говорю, — вот увидишь! Такая у меня уверенность была.
— Трепач, — усмехнулась моя Ира, тоже расстроенная. И Матти ударил себя в грудь кулаком.
— Если найдешь, тебе после Нового года такой сюрприз сделаю!.. — Мол, закачаешься!
— А почему после Нового года? — заинтересовалась Ира.
— Да я родился в двенадцать ночи тридцать первого декабря, — говорит. — Примета такая: что пожелаю, то и сбудется! Не глобальное что-то, конечно, а в разумных
Хотел я было ляпнуть: а что если пожелать, чтоб лодка нашлась?.. Так это полгода ждать, а на кой ему ляд моторка зимой!
Рано утром — не захотел он меня будить — вновь уплыл на соседской моторной лодке. А тут после завтрака и сам сосед зашел, разговорились — тоже на английском, он и предложил нам поехать с ним посмотреть международный центр лыжного спорта. Хоть и осень, а все равно интересно. Он, мол, там в зимний сезон на слаломной трассе работает, все знает, покажет.
Ира обрадовалась, как-никак разнообразие. И мы, оставив Матти записку и прихватив Рессу, покатили на «опель-кадете» соседа.
По пути сосед рассказывал нам, что место, куда мы едем, находится на берегу нашего озера. По воде туда километров семь, а по шоссе все тридцать.
У меня было какое-то доброе предчувствие. Оно меня редко обманывало. Я вообще, как вам известно, очень суеверный человек. А тут как раз мы проезжали мимо той, помните, бензоколонки с «колокольным музеем». Я попросил остановиться, выскочил, тихонько позвонил в старинный русский колокол и вернулся.
— Загадал? — рассмеялась Ира.
— Смейся-смейся, — сказал я.
А сосед, ничего не понимая, только улыбался. Приехали. Осмотрели гостевые домики, ресторан с танцплощадкой, поглазели на слаломные трассы и трамплин на той стороне озера. И вижу я вдруг с бугра длинный причал на нашей стороне со многими лодками.
— Ну-ка, Рессу, ищи, — приказал я собаке и побежал к берегу.
Рессу обогнал меня и с разбегу прыгнул в одну из лодок. Это была моторка Матти!
Все на месте: и мотор с бензиновым баком, и спиннинги, и весла, и даже финка, которой мы концы с канистрами обрезали, когда доставали сети.
— Рессу, тассу! — сказал я. И мы пожали друг другу, так сказать, лапы.
— Наша лодочка. Хорошая, славная лодочка, — ворковала Ира, поглаживая ее борта, и вдруг: — Это не ты нашел, а Рессу!
— Может, Рессу и в колокол звонил? — хмыкнул я. — И первым ее с бугра увидал?..
Мы тут же брякнули по телефону и порадовали Матти — он уже успел, не солоно хлебавши, вернуться домой. Когда мы пригнали моторку, я сказал Матти:
— А может, кто-то на ней на танцы в ресторан ездил?.. Ответа мы так и не нашли, и похититель не объявился.
— Ну так как, новогодний сюрприз остается в силе? — спросил я.
— Не волнуйся, Фишинг кинг, — сиял капитан Матти, вновь обретший свою посудину. — Ты еще сам мне после Нового года позвонишь и скажешь, был сюрприз или нет.
Очень уверенно сказал, без капли сомнения.
А теперь пора переходить к самому главному. К той картине, что привез мой дед с финской войны. С нее-то я и начал эту историю.
Когда мы вернулись в Москву… Кстати, ту видеокассету с моей семгой, которую Ира засняла, таможенница на границе изъяла, заявив, что осуществляет «политконтроль», и, просмотрев, вернула часа через полтора.
— Понравилось? — поддел я ее.
— Очень профессионально снято, — кивнула она, дура. Ира надулась от гордости.
Так вот, когда мы вернулись в Москву, Ира вдруг вспомнила про финскую картину. Ей непременно захотелось перевесить ее из кухни в большую комнату.
— Хороший вид, — говорила она. — Будет нам напоминать о поездке.
Но ни она, ни я не знали — еще как будет напоминать!
Наступил Новый год. После тостов за здоровье детей, семьи, родных и близких, я предложил выпить за день рождения нашего далекого друга Матти. Я потянулся чокнуться бокалом с Ирой, но… она изумленно смотрела куда-то мимо меня. Я обернулся и тоже замер.
Позади на стене висела та самая картина с финским пейзажем. Пейзаж-то пейзажем… Ну, как и было, озеро, лес, валуны, но вот причала, человека с удочкой и собакой на нем — раньше не было! И не только этого!
Кто ж знал, что озеро окажется именно тем, где мы были. Что причал — тот, где мы не раз стояли. Что бородатый человек с удочкой — вылитый Матти. Что пес — это… Сказать вам его имя?
А дом на заднем плане? Флагшток? Лапландский сруб? Домик — конура? Жаль только, буковки на ней нельзя прочитать, даже с лупой. А Рессу-то!.. На картине он протягивает лапу, словно по команде: «Рессу, тассу!»
… Как и заведено у нас с письмами из-за границы, поздравление от Матти пришло с опозданием на месяц. Плохо работает финская почта. В нем была приписка: «Ну, как? Я пожелал в 12 ночи! Но ничего конкретного. Пусть, мол, будет для вас просто сюрприз».
И все.
Мы потом видели дома у Валерия ту картину. Она почти в точности совпадала с цветным снимком, который он недавно сделал с отснятой в Финляндии пленки. Один и тот же ракурс.
Фотография нас совсем доконала.
— А может, ты кого-то попросил с фото нарисовать картину? — сомневался толстяк Федор.
— Ага, — кивнул кучерявый детина Глеб.
— Вы что, не можете старую картину от нового снимка отличить? — обиделась Ира — жена Валерия.