Летучий самозванец
Шрифт:
Но Светлана очень испугалась.
— Я не хотела, — заплакала она. — Это вышло случайно! Она орать стала!
— Кто? — сурово спросила Екатерина. — Рассказывай все последовательно и не лги, я в отличие от Виолы легко поймаю тебя на вранье.
Глаголева вытерла нос полотенцем.
— Я его любила! Василий Олегович замечательный! Он добрый, ласковый, он самый лучший!
Мне стало трудно дышать. Тут же вспомнилось, как совсем недавно, когда между пассажирами стихийно вспыхнул скандал и Никита в запале заорал, указывая на Василия Олеговича: «Я его убью!» Светлана бросилась на защиту Самойлова со словами: «Не надо. Василий
— Он это знал, — ревела Светлана. — Говорил: «Ты мое солнышко». Я думала… хотела… а тут Василий Олегович Ирку выбрал!
Катя закрыла лицо руками, а ее воспитанница, заливаясь слезами, наконецто рассказала неприглядную правду, весьма отличающуюся от версии, которую раньше выдала мне.
Василий Олегович несколько месяцев состоял со Светой в нежных отношениях, он делал ей подарки, и девочка привязалась к Самойлову. Он посеял в ее душе надежду на обеспеченное будущее, был очень ласков с ней, но вдруг все кончилось. Из уютной квартиры «папочки» Светлану опять переселили в интернат. Никто не обижал воспитанницу, но она ощущала себя брошенной. Если Василий Олегович приезжал в приют, Света неслась встречать его, обнимала, целовала, хватала за руки. Самойлов гладил ее по голове и говорил:
— Солнышко, все отлично! Я тебя люблю, учись прилежно, помогу, чем сумею.
Но в гости к себе больше не звал.
— Значит, ты «зайка»? — не выдержала я. — Помнится, ты с большим презрением говорила о Лизе Сухановой и Гале Степановой!
Глаголева вытерла щеки ладонью.
— Да! Они «зайки»! А я Василия Олеговича люблю! Лизка с Галкой только притворялись! Вечно ему в ноги кланялись, лицемерки! Боялись, что он их забудет и Аглая дур к Роману отправит!
Катя издала протяжный вздох, Светлана ткнула в меня пальцем:
— Вы слушайте! Раз папочка умер, мне на остальных насрать! Роман — сын Аглаи, никакая она не монашка, это все знают, кроме проверяющих! Ой, пусть Катя сама расскажет!
Светлана свернулась клубочком на диване и спрятала голову под подушку, Самойлова подсела к девочке и стала гладить ее по спине.
— Василий Олегович был страшный человек, — внезапно сказала она. — В нем самым странным образом соединились щедрость, агрессивность, нежность и извращенность. Никаких полутонов. Если муж ненавидел человека — то до смерти, если помогал — нес в зубах через любые препятствия. У Самойлова было странное понятие о порядочности. Секс с маленькой девочкой он считал естественным, но лишь в случае добровольного согласия ребенка, никакого принуждения, все исключительно по любви.
Больше шести месяцев Василий ни с кем из девочек не жил, но, прекратив сексуальные отношения, брал их под свою опеку. Многие из выросших и ушедших из приюта девочек были благодарны Самойлову, общались с ним, советовались, просили помощи и всегда ее получали.
— Идиллическая картина, — фыркнула я. — Самойлову следовало присвоить звание «Благодетель десятилетия».
— Есть и вторая сторона медали, — мрачно продолжала Катя. — Не все девочки соглашались на сексуальные отношения. Некоторые категорически отказывались от предложенной чести, и тогда Василий Олегович в гневе избавлялся от них. Самых строптивых отдавали Роману, а тот продавал детей богатым высокопоставленным педофилам, которые в отличие от Василия Олеговича любили грубый секс и насилие. Сутенеру отдавали и детей, которые не нравились Самойлову.
— Потрясающая картина, — возмутилась
— Василий никогда не обижал бывших любовниц, — вздохнула Катя. — Он…
— …был отличным человеком, — язвительно перебила ее я. — Добрым волшебником, королем, награждавшим за верность, и убивавшим тех, кто его не любит. А ты ему помогала!
— У Самойлова был на меня компромат, — понизила голос Катя. — Не спрашивай какой, не расскажу. Я была его служебной собакой. Да, помогала, но спроси, скольких девочек я спасла от Романа! Что я могла поделать? Только беседовать с подростками, растолковывать им происходящее, объяснять, как следует себя вести в нашем приюте!
Я зажала руками уши:
— Бред! Понимаешь, в чем ты признаешься? Ты толкала девочек в лапы мужаизвращенца!
— В противном случае они бы очутились в когтях педофиловсадистов, — приняла удар Екатерина. — Как мне следовало поступать?
— Обратиться в милицию, — гаркнула я.
Самойлова засмеялась:
— Вынырни из тумана. Клиенты Романа очень богаты и влиятельны, любое дело замнут, уж поверь.
— Что ты за человек! — горько сказала я. — Боялась, что на свет выползут твои личные мерзкие тайны, ради собственной безопасности потакала преступнику. Василий Олегович не один год издевался над детьми. Надо же до такого додуматься — основать приют на потребу сексуальному маньяку!
— Ты ничего не поняла и никогда не поймешь, — возразила Катя. — Наоборот, я спасала девочек. Сколько бы из них умерло в детдомах или пропало без вести после того, как их вытолкнули во взрослую жизнь? А я вручала воспитанницам ключи от светлого будущего!
— В особенности тем, кто попал к Роману, — уточнила я. — Им очень повезло. А теперь посмотри на Свету! Потвоему, она нормальна?
— Я не псих, — зашипела Глаголева. — Это Лизка была с кривой крышей! Ирка ко мне приперлась ночью, говорит: «Суханова оборзела, выгнала меня из каюты, силой вытолкала и приказала: «Молчи, иначе с палубы завтра тебя сброшу, ты плаваешь стилем «топор», вмиг потонешь. Мне надо с папочкой без посторонних поговорить, рассказать ему о своей любви». Я возмутилась! Какого хрена она на себя одеяло тянет! Я папочку люблю больше всех, но мне и в голову не придет так хамить. Ну я и побежала в каюту, где Лизавета без спроса расположилась! Та заорала, а я ей подушку на лицо кинула и прижала! Я не хотела убивать! Ейбогу! Случайно все вышло!
— Ты задушила Суханову, — потрясенно сказала я. — Потом забежала в туалет…
— Меня тошнило, — жалобно уточнила Света.
— …потеряла заколку, — медленно говорила я, — решила замести следы, выбросила красную подушку, притащила черную. Это глупо, но ты почемуто подумала, что количество думок на диване должно остаться прежним. Управилась ты быстро, а потом затаилась в коридоре, увидела, как Катерина спешно убирает все, что может намекнуть на пребывание в каюте Василия Олеговича, и решила свалить свою вину на Самойлову!