Левые психопаты. От якобинцев до движения «Оккупай»
Шрифт:
Что касается характера Энгельса, то Хайндмен отмечал, что «Фридрих Энгельс был очень деспотичным и злостным человеком, и госпожа Маркс, женщина больших способностей и очаровательного характера, сама говорила моей жене, что она горько жаловалась на то влияние, которое Энгельс имел на ее мужа».
С раннего возраста Маркс показывал симптомы некрофилического расстройства личности. Среди черт такого расстройства: неспособность поддерживать связи с живыми людьми, язык, который включает многочисленные связанные со смертью слова, вера, что решение конфликта требует силы или насилия, и нечувствительность к трагедии, касающейся человеческих жертв.
Другим признаком его расстройства было частое использование Марксом «скатологических слов» в переписке с Энгельсом. Доктор Натаниэль Вайль, американский экономист и бывший коммунист, говоря о Марксе, заявляет, что «его любимое выражение в его письмах Энгельсу — «дерьмо»». Его типичное описание тех, кого он не любил, было «это дерьмо». Его юношеская поэзия, которая так встревожила его
«Мир должен быть разрушен с проклятиями» — такой была цель молодого Маркса в отношении мира и человечества. Его идеологическая рационализация этого разрушительного принуждения была проявлена в форме большевизма спустя несколько десятилетий после его смерти.
Что касается характера Маркса, то относительно этого были согласны все, кто знал его, от отца Маркса до тех, кто вблизи наблюдал за ним в политике, как, например, лидер анархистов в «Интернационале» Михаил Бакунин, который так писал о Марксе:
«Мы виделись довольно часто, так как я весьма уважал его за науку и страстную и серьезную приверженность делу пролетариата, хотя и постоянно смешанную с личным тщеславием. Я с жадностью искал разговоров с ним, всегда поучительных и возвышенных,
Наблюдая за Энгельсом и сравнивая его с Марксом, Бакунин утверждал, что Энгельс «не меньше владел мастерством политической клеветы, лжи, и интриги».
В ситуации, когда подобное привлекает подобных, Маркс, очевидно, сформировал вокруг себя кружок, который обладал теми же самыми чертами, как и он сам. Бакунин писал о грязной атмосфере социалистических организаций везде, куда входили Маркс и его последователи:
«Немецкие рабочие, Борнштедт, Маркс, Энгельс — особенно Маркс, отравляют атмосферу. Тщеславие, недоброжелательность, сплетня, претенциозность и хвастовство в теории, и трусость на практике. Диссертации о жизни, действии и чувствах — и полное отсутствие жизни, действия и чувств — и полное отсутствие жизни. Отвратительная лесть более передовых рабочих — и пустой разговор. Согласно им, Фейербах — «буржуа», и эпитет БУРЖУА! бесконечно выкрикивают люди, которые с головы до пят являются большими буржуа, чем любой в провинциальном городе — короче говоря, глупость и ложь, ложь и глупость. В такой атмосфере никто не может даже дышать свободно. Я избегаю их, и я открыто объявил, что не пойду в их Kommunistischer Handwerkerverein [коммунистическое профсоюзное общество] и не буду иметь никакого отношения к этой организации».
12. Лев Троцкий
Некрофильская драма Маркса была сыграна в России в 1917 году. Одним из первоначальных лидеров и теоретиков ее был Лев Троцкий, энтузиазм которого по поводу террора делает его Маратом большевизма, несмотря на то, что вину за это широкая публика обычно возлагает на его Немезиду, Сталина. Именно Троцкий, как Марат, заложил идеологическую основу для Красного террора, и как Марата (которого называли «другом народа»), Троцкого тоже многие рассматривают как фигуру доброго дедушки, который смог бы избежать тех эксцессов, ответственным за которые считается Сталин.
Из характера Троцкого «холодность» была чертой, отмеченной его ранними марксистскими товарищами, «холодная вспышка его глаз… холодный тембр его голоса; холодная правильность и точность его голоса». Он говорил не в диалоговой манере, но как будто провозглашал декларации. Его манера отчуждала; она придавала «пафос дистанции». Его высокомерие не давало простора для самоанализа или признания собственной ошибки. «Он был сильно убежден в своей правоте. И он спокойно обходился без людей, как только они переставали быть полезными для него или его дела». Он не проявлял сентиментальности или сочувствия, и когда один его товарищ был заключен в тюрьму, он сказал, что никогда не мог чувствовать душевных страданий. Григорий Зив, его ранний товарищ, заметил, что любовь Троцкого к его друзьям не выходила за рамки любви крестьянина к своей лошади. Он может любить свою лошадь и заботиться о ней, но как только она больше не может работать, «он без промедления и без каких-либо угрызений совести отправит ее на скотобойню».
Недостаточное межличностное сочувствие Троцкого, что, как мы уже видели, является общей чертой среди социалистов, «человечество» которых полностью абстрактно, распространилось и на его собственную семью. Действительно, учитывая веру Троцкого, что одна из основных целей коммунизма — устранение семьи, его идеология и его личная жизнь совпадали. Узнав об ухудшении психического состояния его дочери Зины, и о диагнозе «шизофрения», он угрожал ей «полным и заключительным разрывом», пока она лечилась в Германии. Зина боготворила своего отца и стремилась быть его товарищем в борьбе. Когда она совершила самоубийство в 1933 году, отравившись газом, Троцкий возложил ответственность за все на Сталина и пытался политизировать ее смерть. Зина писала своей матери, первой жене Троцкого Александре, которую он оставил в Сибири в 1902 году, обвиняя в своей психической болезни отчуждение ее от отца, которого она «обожала». По мнению Александры, Троцкий писал в попытке отвести внимание от его собственной вины. У такого человека не будет никакого раскаяния, когда он пошлет на смерть любого, кто мешает его делу.
Психологические черты Троцкого были чертами нарциссического расстройства личности: высокомерие, тщеславие, надменность, и вера, что критика — личное нападение, эксплуатация других для личной выгоды, представление о самом себе, как о человеке, превосходящим всех остальных.
Уже находясь в изгнании в Мексике с немногими последователями в мире, не говоря уже о СССР, Троцкий стремился изобразить себя как спасителя СССР, без которого советское здание ожидает сокрушительное падение. Когда американские интеллектуалы профессор Джон Дьюи и Сидни Хук придумали кажущуюся официальной «Комиссию», чтобы изучить обвинения Сталина против Троцкого, с намерением реабилитации Троцкого, один из членов комиссии, Карлтон Билс, который не разделял рвения и симпатии к Троцкому других членов комиссии, наблюдал за ним в Мексике:
«…прежде всего, его умственные способности запятнаны всепоглощающей ненавистью к Сталину, яд ярости, не поддающийся контролю, находящий свой аналог в чем-то граничащем с комплексом преследования — всех, кто не согласен с ним, он связывает в простую формулу об агентах ГПУ, людях, «развращенных золотом Сталина»».
Показательно для бредовой мании величия Троцкого и его подавляющей самовлюбленности то, что когда он уже был лишен власти и сохранил лишь немногих сторонников, он в 1933 году поставил советскому Политбюро ультиматум, требуя, чтобы он и его последователи были восстановлены в партии большевиков как отдельное «течение»: