Лучшая зарубежная научная фантастика
Шрифт:
Макс встал и пошел к ним, стараясь не торопиться, но и не волочить ноги.
Когда он прошел через дверь, они оставили ее открытой и жестом велели ему идти к главному входу. Он услышал шорох гравия за спиной и придержал дыхание, ожидая выстрела в затылок, размышляя, долго ли будет чувствовать боль, прежде чем умрет. Ворота, на которые во время урагана рухнула вышка, еще лежали в руинах, и перед ним открывалась пустыня.
— Идите, — сказал охранник. Он держался на приличном расстоянии, и
— Куда? — спросил Макс.
— К ним.
Над горизонтом сверкнули первые лучи солнца, и бледный свет упал на два правительственных автомобиля. Полдюжины солдат элитного подразделения в бронежилетах, с мощным оружием, презрительно смотрели на лагерную охрану. Над головой маячили темные пятна — военные вертолеты. Тощий человек, похожий на канцелярскую крысу, вышел из первого автомобиля и остановился, заложив руки за спину. На поясе у него висела кобура с пистолетом.
— Рад видеть тебя снова, Ник, — произнес он.
Ник? Кто же это называл его «Ник»?
— Анатолий?
Он направился к Максу, но, увидев его лицо, резко остановился.
— Да, это я.
Значит, в конторе Мэллоува все-таки был второй «крот».
Один из солдат открыл дверь второй машины, и оттуда вылез древний старик с белым пухом на висках и бородой библейского патриарха. Сделав неосторожное движение, он потерял равновесие, но успел схватиться за ручку двери. На нем была военная форма без знаков различия, на ногах красовались пушистые розовые тапочки в виде зайчиков.
Старик уставился на Макса почти невидящим взглядом, затем почесал шею.
— Привет, Макс. — Голос у него был слабый, словно легкие его больше не вбирали в себя воздух.
— Что здесь происходит? — крикнул начальник лагеря. Первые лучи солнца отражались от его очков. Он, ковыляя, вышел из ворот в сопровождении своих телохранителей. Заключенные покинули бараки и собрались на площади, глазея на невиданное зрелище. — Если у вас возникла какая-то проблема, уверяю вас, я могу решить ее.
Он говорил, вытягивая шею, заглядывая через плечи солдат в светло-коричневой форме и пытаясь обращаться к людям в машинах.
За спиной у него толпились охранники и дьяконы со своими автоматами и железными палками. Оборванные заключенные в грязных оранжевых комбинезонах расползлись вдоль забора, стараясь разглядеть, что происходит, отчего охранники сильно нервничали. Капеллан крикнул что-то солдатам, а те прикрикнули на него, чтобы он отошел назад. Еще секунда — и могло погибнуть много людей.
Макс обернулся к Анатолию.
— Не одолжишь мне пистолет?
Анатолий взглянул на старика, тот кивнул, тогда Анатолий вытащил оружие из кобуры, снял с предохранителя и протянул Максу рукояткой вперед. Почувствовав прикосновение
— Послушайте, если вы хотите отомстить этим свинолюдям за то, как они с вами обращались…
— Молчать, — приказал Макс тоном человека, привыкшего встречать повиновение.
Капеллан со стуком захлопнул рот. Глаза его были скрыты за пыльными очками, но он пытался смотреть мимо Макса, на машины, ожидая ответа оттуда.
Охранники и дьяконы отхлынули назад; под ногами у них зашуршали песок и камни.
— Стоять! — приказал Макс.
Все замерли. По лагерю пронесся ветерок, неся с собой запах трупов и морской воды и обещая еще один жаркий, словно в аду, день. Загремела табличка с библейским стихом, приветствовавшая Макса в день его прибытия сюда.
— Макс, мы же с вами друзья, верно? Я же пытался вам помочь, ну правда же?
Василий вышел из толпы, подняв одну руку над головой, а в другой по-прежнему сжимая обрезок трубы.
— Возьмите меня с собой, Макс, — попросил он. — Я изо всех сил старался помочь вам. Но я просто сделал то, что должен был…
— Заткнись, Василий.
— Я никогда носа не совал в политику…
— Заткнись! — крикнул Макс, направив дуло пистолета ему в лицо. — Мы все — заложники политики. Мы все выбираем и должны принимать последствия нашего выбора.
Василий зажмурил глаза и закрыл лицо руками.
— Я не знал, кто вы такой, я не мог знать, — хныкал капеллан. — Но я все улажу. Если вы хотите пристрелить этого дьякона, стреляйте. Он ничтожный…
Макс развернулся, направил пистолет в лицо капеллану и постучал по его очкам.
А потом нажал на курок.
Голова капеллана откинулась назад, тело рухнуло на песок. Солдаты в коричневой форме подняли ружья и бросились вперед, приказывая лагерным охранникам не трогаться с места. На камнях зазвенела железная труба, за ней — другие. Мгновение спустя ружья охранников с грохотом посыпались на землю.
Макс вернулся к машинам.
— Благодарю вас, генерал, — произнес он. — Симпатичные тапочки.
— Это подарок Изабеллы, моей внучки, дочки Анны. — Дрожин говорил дребезжащим голосом, делая длинные паузы между словами. — Макс, у меня в последнее время постоянно мерзнут ноги. В этих тапочках не намного теплее, но все-таки получше. Любовь девочки, вот что меня греет. Она хорошая девочка, но слишком любит шоколад. Но я все равно разрешаю ей есть сладости. — Старик на секунду смолк, словно пытаясь что-то вспомнить. — Мередит ужасно волновалась за тебя, Макс. Ты вроде ей позвонил, оставил сообщение? Она не давала мне покоя, ходила за мной целый месяц, пока я не пообещал отправиться искать тебя.