Любовь на острове чертей
Шрифт:
Вокруг пеленки в кастрюле симметрично раскладывают 10 яиц, не забывая, что красота — не просто визуальное отображение действительности в нашем сознании, но активный элемент, эстетически изменяющий мироздание. Даже не будучи замеченной, красота сама по себе повышает нравственность мира.
Кастрюлю заливаем водой, так, чтобы ее уровень слегка покрыл содержимое, и солим на глаз. Точная мера тут отсутствует — чуть переложишь, чолнт окажется соленым, не доложишь — пресным. С этим нужно родиться, а рекомендуемые дозировки способны дать лишь самое общее представление о конечном результате.
Доводим до кипения, снимаем пену и оставляем томиться в духовке минимум на восемь часов. Температура должна быть такой, чтобы чолнт,
Когда чолнт готов, разрезаем пеленку, извлекаем колбаску и подаем ее нарезанной тонкими ломтиками на отдельной тарелке. У нее сводящий с ума вкус, колеблющийся между остротой и намеком на сладость. Остальные ингредиенты принято раскладывать по тарелкам, предварительно подогретым до температуры чолнта. Помните: холодная тарелка — это признак неумехи и растяпы, которого нельзя даже близко подпускать к кухонной плите.
39
«Субботняя плата» — лист металла, которым накрывают огонь конфорки газовой плиты. На плате оставляют кастрюли с пищей, и благодаря этому она остается горячей на протяжении всей субботы.
В состав чолнта входят четыре основные элемента мироздания — вода, огонь, воздух и земля, он состоит из представителей фауны и флоры, то есть, является отражением космоса. Чолнт не едят, а вкушают, мудрецы называют этот процесс «совпадением с чолнтом», и главное в нем — не утоление примитивного голода, а высокая философия прислушивания к миру. Сосредоточенно вкушая чолнт, вы входите в резонанс с творением, и тогда открывается тайна. Знатоки утверждают, будто тому, кто просыпается августовским субботним полднем в Бней-Браке после чолнта, становится понятным эзотерический аспект пробуждения мертвых.
«Хочешь узнать человека — пригласи его на чолнт», — гласит древняя поговорка, и мой скромный опыт полностью подтверждает это утверждение».
— Однажды, — встрепенулся реб Вульф, выходя из оцепенения, в которое обычно погружали его мысли о чолнте, — я рассказал раву Штарку подобного рода историю. Какую именно, точно уже не помню. Кажется, в ней фигурировал диббук, заброшенный дом, запрятанные сокровища. Рав внимательно меня выслушал, а потом достал с полки книгу пророка Ишаягу.
— Не будут посрамлены сыны моего народа, дети Израиля, — прочитал он вслух. — И объяснил рабейну Саадия Гаон [40] , что речь идет о демонах. Пока у мудрецов Израиля сохраняются знания и практические навыки обращения с этими существами, есть у них сила проявляться среди народов мира. Сегодня же, — добавил рав Штарк, — знания забылись, поэтому все истории о демонах — не более чем выдумки бездельников.
40
Саадия Гаон (бен Иосеф (882, Дилас, оазис Файюм, Египет, откуда прозвище ал-Файюми или ха-Питоми, — 942, Багдад), крупнейший галахический авторитет, основоположник раввинистической литературы и еврейской рационалистической философии, языковед и литургический поэт.
— А кто же тогда смеется у нас в синагоге? — ехидно спросил Нисим.
— Не знаю, — ответил реб Вульф. — Но почти наверняка не демоны. Поэтому отправлять странные обряды мы не станем. После них в синагогу вообще никто не придет.
Прошла неделя. В самом пылу базарных баталий вдруг зазвонил мобильный телефон Нисима. Точнее, не
41
Умм Кульсум, настоящее имя Фатьма Ибрахим, (4 мая 1904 — 3 февраля 1975) — египетская певица, одна из наиболее известных исполнителей в арабском мире.
Впрочем, ничего удивительного в самом факте звонка не было, для того ведь и носим мы эти аппаратики, чтобы добровольно лишить себя остатков спокойствия, которые еще не успела отобрать у нас цивилизация. Удивительным было другое: на экране высветился номер секретаря Томографа. Немедленно прервав баталию, Нисим с величайшим почтением надавил кнопочку и поднес телефон к уху.
— Достопочтимый раввин, — раздался голос секретаря, — посетит вашу синагогу завтра, ровно в шесть часов вечера. В помещении могут находиться только члены правления. Визит продлится не более получаса.
Нисим слегка оторопел: ну и прыть у этого Томографа! Неужели он собирается за полчаса разобраться с нечистой силой?
— Вы меня поняли? — слегка раздраженно спросил секретарь.
— Понял, понял, — поспешно заверил Нисим.
Томограф приехал на роскошной «Мазде» с тонированными стеклами. Члены совета ожидали его у входа в синагогу. Достопочтенный раввин оказался небольшим человечком с оливкового цвета кожей и острым взглядом похожих на маслины близко посаженных глаз. Улыбался, впрочем, он довольно тепло, а рукопожатие, которым Томограф удостоил встречающих, ощущалось откровенным и располагающим.
— Ну, покажите мне ваших чертей, — продолжая улыбаться, предложил Томограф. Можно было подумать, что его пригласили на пуримский спектакль [42] , а не на борьбу с нечистой силой.
Сумрачно вздыхая, реб Вульф отпер парадную дверь «Ноам Алихот». Томограф прошел первым, быстрым шагом обежал зал синагоги, изучающе оглядел потолок и остановился возле «бимы».
— А это что такое? — спросил он, указывая на выщерблину в боковой стенке, из которой торчали исписанные бумажки.
42
Пурим — карнавальный праздник, во время которого еще в средние века читались произведения, пародирующие религиозную литературу; Во многих общинах существовал обычай назначать «пуримского раввина», который читает «пуримскую Тору» — шуточные переделки священных текстов.
— Записки молящихся, — пояснил реб Зев. — Как в Иерусалимской Стене.
Томограф вопрошающе поднял брови.
— Старая история, — начал реб Вульф. — Во время войны за Независимость арабы обстреливали Реховот из минометов. Покойный раввин нашей синагоги, рав Штарк, молился возле «бимы». Во время «Благодарим» он поклонился, но не так, как сейчас кланяются, чуть сгибая колени, а полным поклоном. В это время возле синагоги разорвалась мина, осколок влетел в окно, просвистел над его головой и попал вот в это самое место.
Реб Вульф протянул руку и осторожно прикоснулся указательным пальцем к выщерблине.
— Поклонись рав Штарк чуть хуже, у нас бы давно был другой раввин.
Томограф хмыкнул, то ли выражая восхищение, то ли просто удивляясь, и подошел к печи. Не успел он раскрыть рот, чтобы задать очередной вопрос, как из ее глубины выкатился утробный хохот.
— Ага! — радостно воскликнул Томограф. — Ага!
Он засиял так, словно встретил старого товарища. Видимо, общение с потусторонними силами доставляло ему немалое удовольствие.