Любовь-война
Шрифт:
Очуметь! Неужели ей неловко из-за того, что испортила мою майку?! Да я всей своей одежды готов лишиться, только бы она и дальше на меня так смотрела: без агрессии, без вызова, растерянно немного. Оказывается, Крис умеет быть милой, когда захочет!
– Да фигня, - улыбаюсь я, специально обхватывая майку так, чтобы на долю секунды коснуться ее пальцев.
Попрощавшись с медсестрой, мы выходим в коридор, и Крис вновь вскидывает на меня свои чернющие глаза-блюдца:
– Ключ от раздевалки у тебя?
Утвердительно киваю, начиная спускаться
– От женской тоже?
– Ага.
– Давай его сюда.
– Не, я сам открою и закрою, - хитро отзываюсь я. – Вдруг ты ключ куда-нибудь спрячешь, а Никитич из меня потом душу вытрясет.
– Что за детский сад, Шульц? – возмущается она. – Не буду я его прятать! Не до этого мне. Лечь хочется…
Оборачиваюсь и с грустью замечаю, что Крис действительно выглядит измученной и все эти дурацкие игры ей явно ни к чему. Видать, и впрямь неслабо досталось бедняжке... Я как-никак детина крупный и силы явно не подрасчитал.
Бросаю ей ключ, и Крис, ловко поймав его одной рукой, скрывается из виду. Сам я тоже времени зря не теряю: оказавшись в раздевалке, быстро стягиваю спортивные шорты, облачаюсь в легкие брюки и рубашку и пулей вылетаю наружу. Надо торопиться, а то вдруг эта чертовка уйдет без меня.
Проходит не меньше пятнадцати минут, а Крис так и не появляется. Я, конечно, слышал, что девчонкам на переодевание требуется больше времени, но не в три же раза? Тем более Крис явно не из тех, кто любит копаться. Не многоножка же она в конце концов, чтобы четверть часа свои конечности наряжать!
Напряженно хмурюсь и опять кошусь на часы. А вдруг ей поплохело резко? Вдруг в обморок упала и лежит там одна, пока я гипотезы строю? Нет, это не дело! Надо пойти проверить, все ли у нее там в порядке!
Подкрадываюсь к женской раздевалке и, мысленно убеждая себя в том, что я не какой-то там подглядывающий маньяк и это правда необходимая мера, легонько толкаю дверь. К счастью, она оказывается незапертой и в образовавшуюся щелку я вижу Крис.
Она стоит ко мне спиной, обеими руками опершись на верхнюю полку открытого шкафчика. Из одежды на ней только юбка, та самая, в складочку, в которой она была первого сентября, и лифчик, о наличии которого я догадываюсь по горизонтальной белой полоске под ее лопатками.
Крис не шевелится и даже как будто не дышит. Замерла.
Я понимаю, что по-хорошему мне надо как-то обозначить свое присутствие, ведь не дело - вот так пялиться на нее втихаря через щелку… Но меня будто парализует. Я завис и ничего не могу с собой поделать. Просто стою и любуюсь плавными изгибами ее полуобнаженного тела. Узкой талией, острыми плечиками и изящными щиколотками. Крис, оказывается, очень тоненькая, прямо как тростинка, но в обычной жизни это не бросается в глаза. Видимо из-за ее буйного темперамента, который, пожалуй, больше подходит пацану. Никогда раньше она не казалась мне слабой или уязвимой, а сейчас почему-то кажется…
Что с ней происходит? Почему она застыла? О чем думает?
Едва
После этих слов она начинает с остервенением копошиться у себя в шкафчике, а я медленно отступаю назад, предварительно осторожно прикрыв за собой дверь.
Глава 41
Кристина
Выхожу из раздевалки и тут же натыкаюсь на стоящего неподалеку Шульца. Он привалился плечом к стене и выглядит непривычно задумчивым, будто только что узнал какую-то страшную тайну и пытается ее переварить.
– Готова? – спрашивает Андрей, когда я протягиваю ему ключ от женской раздевалки. При этом смотрит на меня тоже как-то странно - слишком внимательно и напряженно…
– Да, но провожать меня не нужно, - холодно отзываюсь я, направляясь к выходу. – Сама дойду.
– А я все же провожу, - тоном, не терпящим возражений, отвечает он.
Жму плечами, потому что спорить с Шульцем бесполезно. Сейчас он пойдет на стадион, чтобы вернуть на ключи физруку, и тут-то я дам деру. Ни за что не догонит.
Однако Андрей снова оказывается хитрее меня: он просто оставляет ключи вахтерше с просьбой передать их Никитичу, когда тот вернется после урока. Ну не засранец ли?
Гордо задрав подбородок, выхожу из школы, стараясь не замечать его присутствия. Голова еще немного побаливает, да и в теле ощущается легкая слабость. Медсестра права: сегодня мне нужно отлежаться, даже на тренировку вечером не пойду.
Шульц держится от меня на расстоянии метра и, в отличие от прошлого раза, не пытается завязать «непринужденную» беседу. Кажется, наше молчание его ничуть не тяготит, и он глубоко погружен в свои мысли.
А вот я, наоборот, становлюсь комком нервов, потому что совершенно не понимаю внезапных перемен в его настроении. То он из мести чуть не заколачивает меня в ящик, то игнорирует целый год, то теперь вдруг ни с того ни с сего проявляет почти что дружеское участие: в медпункт со мной таскается, до дома проводить хочет… Что это с ним? Забыл, как по моей вине в больничке целый месяц валялся? Или опять чего задумал?
Так не сказав друг другу ни слова, мы доходим до моего дома, и когда я, открыв подъездную дверь, захожу внутрь, Шульц, к моему удивлению, заваливается следом за мной.
– Куда намылился? – развернувшись на пятках, спрашиваю я.
– До квартиры провожу, - заявляет он, поднимаясь по ступенькам.
– Ты издеваешься? – я начинаю злиться. – Что тебя от меня нужно?!
– Сказал же, проводить до квартиры хочу, - терпеливо повторяет он, будто я какая-то умственно отсталая.
– А я сказала, не надо! – рявкую я. – Ты какой-то слишком навязчивый!