Мешок сюрпризов
Шрифт:
— Пойдем в дом, — грустно вздохнула миссис Коннинз.
Энни подчинилась, зная, что несколько следующих минут вряд ли будут приятными. Придется признать, что мама была права. Энни погорячилась насчет Алекса Кроуза из-за Джейкоба, жившего двойной жизнью.
Нельзя сказать, что она изменила свое мнение об Александре Кроузе, вовсе нет, но, может быть, она не торопилась бы с выводами, если бы не тяжесть воспоминаний о той боли, которую причинила ей ветреность Джейкоба?
Нора сварила две чашки кофе и добавила в них по паре капель коньяка. Женщины устроились за столом на уютной кухне, собаки и кошки доверчиво улеглись вокруг. Огромный ньюфаундленд по кличке Монстр положил свою тяжелую голову на тапочки Энни.
— Ну, Аннабел-Лу? — поторопила миссис Коннинз, поскольку Энни сидела, разглядывая свою чашку, и не могла произнести ни слова.
Энни вздрогнула, услышав свое полное имя.
— Не называй меня так! — запротестовала она. — И вообще, что это была за дурацкая идея — назвать меня в честь твоей мамы — бабушки Аннабел и папиной мамы — бабушки Луизы? Я считаю, что…
— Энни, это ты повторяешь с тех самых пор, как начала разговаривать, — отрезала миссис Коннинз, поочередно поглаживая по голове двух кошек — то пушистую альбиноску Лору, то черную гладкошерстную красавицу Дору. — Но ты еще ни слова не сказала о том, о чем собиралась. Может быть, хватит тянуть кота за хвост?
Энни тяжело вздохнула. Откладывать разговор не было ни малейшего смысла. Она набрала побольше воздуха в легкие.
— Помнишь того мужчину… Ну… бабника?
— Того ба… А-а, ты имеешь в виду — того, о котором ты рассказывала мне раньше, у которого четыре подруги? — припомнила Нора.
— Да, его, — согласилась Энни. — Так вот, Алек Крус — это Александр Кроуз! — выдохнула она. — Он. Это самое. Бабник! То есть, я имею в виду…
— Насколько я могу разобраться в сумбурном течении твоих мыслей, Энни, наш сегодняшний посетитель — это тот человек, о котором ты мне столь возмущенно рассказывала сегодня, чей секретарь заказал тебе вчера оформление букетов для его четверых подружек.
Энни сделала глоток кофе настолько поспешно, что обожглась. Но эта маленькая неприятность была ничем по сравнению с тем душевным дискомфортом, который девушка испытывала в данную минуту.
Ну как она могла поступить настолько глупо и непрофессионально? Бедняжка ругала себя на чем свет стоит. Теперь, когда Энни познакомилась с Алексом Кроузом, она не представляла, как он себя поведет, когда все откроется. А ведь сначала ей казалось, что это такая превосходная выдумка!
В колледже Энни обучалась дизайну. Теперь у нее была небольшая студия подарочной упаковки: здесь продавалась цветная бумага, нарядные ленточки, красивые пакеты и коробочки — от пестрых до утонченно-деловых. Тут же можно было купить изящные конверты и поздравительные открытки, эскизы которых она разработала сама. Энни выполняла заказы по профессиональной упаковке и рассылке подарков и оформлению букетов.
У нее был постоянный контракт с полудюжиной фирм, которые к праздникам и корпоративным вечеринкам заказывали упаковку подарков для своих сотрудников и деловых партнеров, и одной из этих фирм была «АК-фарм». По сути же, «АК-фарм» — это Алекс Кроуз.
Если Алекс решит отомстить за ее проделку, то он сможет сделать так, что Энни потеряет и все лучшие контракты, и сам магазинчик. Не говоря уже о том, что ее мама лишится выгодного клиента в его лице.
— Да, я говорю о том самом человеке, — подтвердила Энни.
— Но ты же выполнила его заказ, верно? — озадаченно посмотрела на нее Нора. — И не подсунула вместо торта дохлую крысу?
— Да, конечно, выполнила, все в порядке, — согласилась Энни, поморщившись при воспоминании о том, как именно она поступила. — Я уже рассказывала, что к празднику отослала от его имени четыре корзины цветов тем четырем женщинам, как он и заказывал. Он и с Рождеством их поздравлял.
— Выходит, он с ними знаком не меньше четырех месяцев, — подсчитала Нора. — Видишь, какой постоянный мужчина!
— Выходит, что так. И вот его секретарша передала мне заказ на четыре корзины роз с вложенными в них открытками. Алексу отвезли открытки, он написал на них текст и вернул мне с просьбой вложить их в каждый букет. И я… мам, я… поменяла все открытки местами! — Теперь, когда Энни во всем призналась, она в полной мере поняла, что натворила.
Ведь ей же двадцать два года! Пора уже перестать вытворять подобное!
— Он был так неоригинален… — попробовала оправдаться Энни, заметив, что Нора выглядит совершенно потрясенной. — Он написал: «Джейн с любовью, Алекс», «Бетти с любовью, Алекс», «Бетси с любовью, Алекс», «Элис с любовью, Алекс». Я подумала, что все они должны узнать о существовании друг друга. И я положила открытку для Бетти в букет для Элис, открытку для Джейн — в букет для Бетти, открытку для Бетси отправила Джейн и послание для Элис запихнула в цветы для Бетси. Я понимаю, что это ужасно глупый поступок, но… мам, ты что — плачешь?
Она встревоженно наклонилась к матери, которая закрыла лицо руками. Плечи миссис Коннинз вздрагивали.
— Не переживай, я пойду к нему и все объясню! Я скажу ему, что…
Нора отняла руки от лица и взглянула на дочь. Энни с удивлением и облегчением обнаружила, что Нора не плачет. Она хохочет!
— О, Энни, Бог мой, Энни! — Мама встряхивала головой, пытаясь перестать смеяться. — Совершенно верно, ты должна пойти к нему и дать соответствующие объяснения. Ума не приложу, что ты ему скажешь! А я-то думала, что самое невероятное, что с нами случилось, — это когда невеста Джейкоба ворвалась к нам, требуя объяснений, прямо утром перед свадьбой! — Нора снова энергично тряхнула головой. — Но такое!
— Будь справедлива, мам, — запротестовала Энни. — Там не было моей вины. Ну откуда же мне было знать, что Джейкоб помолвлен?
— Да, там не было твоей вины. Но то, что ты проделала на этот раз — это одна из величайших твоих глупостей! Так далеко ты еще ни разу не заходила. Ну просто ни в какие ворота… ох… — Как только Норе удавалось придать своему лицу серьезное выражение, ее тут же начинал снова душить смех.
Так далеко не заходила? Да после этого Энни вообще больше никогда ни во что вмешиваться не будет. Пусть хоть потоп! Ее дело — сторона.
— Это совсем не смешно, мам! — надулась Энни, глядя, как Нора безуспешно пытается бороться со смехом и снова начинает хихикать.
— Не даром твоя студия называется «Мешок сюрпризов». Ты сама у меня — мешок сюрпризов! — простонала мама.
— Ну прошу тебя, перестань смеяться!
Между тем губы Энни тоже начали разъезжаться в улыбке, и вскоре обе женщины корчились от смеха, словно соревнуясь, кто громче и дольше может хохотать.
— Он меня зарежет, — наконец смогла выговорить Энни. — Задушит, а потом повесит на ближайшем дереве!