Модернизация: от Елизаветы Тюдор до Егора Гайдара
Шрифт:
Кроме того, польский премьер полагал, что зарубежные кредиты сами придут в страну (да еще и на более выгодных условиях, чем в Австрии и Венгрии), как только национальная валюта стабилизируется. Но этого так и не произошло, поскольку доверие мировых финансовых рынков к новому Польскому государству было в тот момент не слишком высоким.
В то время как Австрия и Венгрия уже успешно осуществляли финансовую стабилизацию на основе взаимовыгодного и равноправного сотрудничества с Лигой Наций, Польше пришлось прибегать к авральным мерам для мобилизации иностранной валюты. На невыгодных для страны условиях
Злотый упал примерно наполовину. Грабский же должен был освободить место для других реформаторов. Постепенно становилось ясно, что нужны какие-то серьезные политические изменения, а не только перетасовка премьер-министров, каждый из которых по объективным обстоятельствам вступал в противоречия с парламентом.
Проблемы нарастали практически повсюду, а не только в государственном хозяйстве. Особой головной болью для властей становилась система социального страхования. Она налагала дополнительное бремя на бизнес, а взносы при этом поступали не в госбюджет, а в особый фонд, оказавшийся практически под полным контролем социалистов. Экономика страдала, а появление дополнительных возможностей у левых сил способствовало росту политической нестабильности.
От инфляции к санации
13 ноября 1925 г. рухнул кабинет Грабского. Сразу после этого на повестку дня встал вопрос об установлении в стране режима твердой власти, позволяющего осуществить так называемую санацию. Политический кризис, назревавший в течение семи лет существования независимой Польши, дошел до своего апогея. И в этот момент на сцену вновь вышел самый популярный польский политик того времени — маршал Юзеф Пилсудский.
Трудно найти двух столь же непохожих людей, как Грабский и Пилсудский. Один — профессионал, хозяйственник. Другой — герой, харизматик. Пилсудскому в центре Варшавы воздвигнуто сразу два памятника. И даже в музеефицированной шахте «Величка» на юге страны есть статуя маршала, сделанная из соли. Однако так уж сложилась история Польши, что именно Пилсудскому с его жесткими и даже авантюрными методами борьбы за власть пришлось наследовать Грабскому в деле стабилизации польской экономики.
Пилсудскому в середине 20-х было уже под шестьдесят. Казалось, что политическая жизнь у него позади. В бурной, насыщенной конфликтами и сражениями, взлетами и падениями, успехами и неудачами карьере маршала было все. Начинал он как социалист. Боролся с царским режимом. Долгие, трудные годы провел в сибирской ссылке. Чтобы избежать следующей ссылки, симулировал сумасшествие и пять месяцев сидел в психушке. Пока не совершил побег.
В политике он делал ставку на Австро-Венгрию как на естественного противника России. Полагал, что свободы и независимости Польши можно добиться, опираясь на Вену и сражаясь против Санкт-Петербурга.
Во время Первой мировой войны он действительно сумел создать военизированные организации. И в нужный момент, когда выявилась слабость Германии и Австро-Венгрии, сумел сделать поворот в сторону создания новой Польши. Некоторое время ему, правда, пришлось из-за этого провести в немецкой тюрьме в Магдебурге. Но затем Пилсудский триумфально вернулся на родину и получил за свои заслуги перед народом пост с характерным названием — «Начальник государства». Какое-то время он фактически был авторитарным лидером страны и к тому же главнокомандующим вооруженными силами.
Впрочем, затем Пилсудский оказался под сильным давлением различных политических сил, что заставило его отойти от дел. Маршал сидел в деревне, ругал политиканов, присматривался к происходящим событиям и ждал своего часа.
Уже 14 ноября Пилсудский выразил президенту свое беспокойство происходящими в стране событиями, а затем начал готовиться к тому, чтобы поставить их ход под свой контроль. Страна так устала от неэффективного парламентского правления, что была готова к принятию диктаторского режима твердой руки.
Грабский, правда, в этот момент разработал свой вариант выхода из кризиса, построенный на идее компромисса. Левые должны были отказаться от части своих социальных достижений в обмен на обещание правых не злоупотреблять их «добротой». Парламент предполагалось на два года распустить (чтобы не вносить раздоров), а в правительство включить всех авторитетных политиков страны вне зависимости от их политической ориентации.
Через полвека похожий вариант национального консенсуса сработал в Испании (знаменитые пакты Монклоа), но Польша 20-х гг. к этому была не готова.
В мае 1926 г. Пилсудский осуществил государственный переворот, поддержанный значительным числом трудящихся, устроивших всеобщую стачку. Таким образом, авторитарный режим пришел в Польшу (в отличие от Венгрии) скорее слева, чем справа, что, возможно, сказалось в дальнейшем на «качестве его работы».
С середины 1926 г. в стране начал функционировать так называемый режим санации. Пилсудский, отказавшийся от поста президента, но полностью контролировавший армию, вновь стал де-факто авторитарным лидером. Власть законодательных органов была существенно урезана в пользу президента и правительства, что в целом должно было способствовать преодолению популизма.
И действительно, при режиме санации бюджет был приведен в порядок, налоговые поступления резко возросли и монетарная политика оказалась поставлена под более жесткий, чем ранее, контроль, что в сочетании с американским внешним займом, предоставленным под эгидой наконец-то приглашенной к сотрудничеству Лиги Наций, позволило Польше добиться некоторой финансовой стабильности. Как это было раньше в случае с Австрией и Венгрией, в Польшу прибыла группа экспертов для наблюдения за ходом стабилизации.
Злотый, начавший падать в середине 1925 г., осенью 1926 г. стабилизировался, а к октябрю 1927 г. снова был зафиксирован, хотя и на уровне примерно в полтора раза более низком, нежели уровень фиксации 1924 г. Вплоть до 1933 г. злотый свободно разменивался на золото и на иностранную валюту. Долгое время сохранявшаяся финансовая нестабильность оставила по себе неприятные воспоминания, и Польша стала в итоге одним из самых верных сторонников сохранения золотого обеспечения национальной валюты даже в тех условиях, когда соседи постепенно отказывались от использования этой практики.