Музей воров
Шрифт:
До Голди не сразу дошел смысл сказанного Командующим. Она ждала этого дня всю свою жизнь. Его нельзя отменить! Даже бомба или умершая девочка не могут быть достаточными поводами! Невозможно!
Или нет?
Ее рука, та, что сжимала птичку, заледенела. И в то же время внутри разгорался огонь. Словно кто-то разжег его в ней.
— Пап, — спросила она. — А разве Командующий может так поступить?
Кажется, мог. Он уже вызвал на сцену кузнеца.
Папа вздохнул.
— Дорогая, сейчас слишком опасно чтобы продолжать
— Или через год… — сказала мама, пытаясь одновременно прижать Голди к себе и подтолкнуть ее к кузнецу.
Жар внутри Голди стал практически нестерпимым. Голос в голове прошептал: «Нельзя ждать! Необходимо Разделиться сегодня!»
— Я не могу ждать! — сказала девочка. — Мне должна была быть Разделена сегодня!
Голова Хранителя Хоуп хищно повернулась к ней.
— Неправильное дитя! Произошло убийство! Где твой страх? Где твоя дрожь?
— Она расстроена, вот и все, — быстро сказала мама, положив руку на лоб Голди. — Это от шока. Вскоре ей станет лучше.
— Не станет! — сказала Голди. Она знала, что будет только хуже, но не могла ничего с собой поделать. — Они обещали… Они сказали, что мы можем Разделиться сегодня! Обещали!
Казалось, что все в зале смотрят только на нее, но какое это имело значение? Она знала, что не вынесет еще одного года ношения браслета и охранной цепи.
Командующий ошеломленно смотрел на нее.
— Кто это дитя, что ставит под сомнение волю Семерых?
Хранитель Хоуп приторно улыбнулась.
— Ее зовут Голди Рот, Ваша честь. Всегда была проблемной. Я совсем недавно сняла с нее цепи наказания.
— Тогда, возможно, вам стоит надеть их обратно, — сказал Командующий. — Пока она не усвоит урок.
— Она ничего не сделала! — закричала мама. — Она просто расстроена!
— Расстроена? — казалось, Командующий выплюнул это слово. — Твоя дочь не расстроена, фроу. Твоя дочь глупа. Извращена! Если она не подчиняется властям, то заслуживает цепи.
— Нет! — крикнула Голди. Казалось, ее совсем не заботило, что она говорит.
— Разумеется, — сказал Командующий, — если вы не хотите отдать ее в Приют.
— В этом нет необходимости, — сказал папа. Голди чувствовала его дрожь, но голос оставался спокойным. — Моя жена не хотела жаловаться, ваша честь. Наша дочь будет носить цепи наказания. Не так ли, милая? Конечно же, ты их наденешь… вот и договорились.
Хранитель Хоуп вскарабкалась на сцену, сжимая в руках тяжелые латунные браслеты. Командующий оглянулся на толпу и встал во весь рост.
— Это трагедия прояснила одно, —
«Нет!» — подумала Голди.
— Мы должны назначить каждому зданию своего Хранителя-резидента! — он почти кричал. — Таких людей, которые смогут защитить самое дорогое, что у нас есть. Наших детей!
В зале раздались выкрики одобрения.
— Запомните! — продолжал Командующий. — Подвергая опасности себя, мы подвергаем опасности других!
— Наш долг — быть в безопасности! — начала старый лозунг Хранитель Хоуп, и толпа подхватила знакомые слова.
А затем Голди почувствовала, как ее захлестывает дикая волна. Она не хотела быть в безопасности. Она хотела быть свободной! Шелковая ленточка, казалось, все плотнее сжималась вокруг запястья. Высокий купол муниципалитета давил сверху, и она почти задыхалась.
«Посмотри», — прошептал голос. — «Посмотри на лейтенанта-маршала. Ему за спину».
Голди повернула голову. Лейтенант-маршал стоял почти вплотную к ней. А за его спиной была небольшая дверь.
— Опасность может грозить откуда угодно! — кричал Командующий. — Она бродит среди нас. Она не спит!
— Наш долг быть на страже!
Голди сглотнула. Звук показался ей таким громким, что все вокруг должны были бы услышать его. Сердце было готово выскочить из груди, а в кончиках пальцев покалывало.
Она сжала маленькую голубую птичку. «Может, тетушка Прайз и не была захвачена работорговцами», — подумала она. — «Может, она сбежала, поскольку больше не могла так жить».
— Остерегайтесь дерзких и глупых, они могут накликать беды на всех! — прокричал Командующий.
— Наш долг — бояться!
На этих словах гимн закончился, и Хранитель Хоуп крикнула:
— Троекратное ура Командующему, святому служителю Семерых! Ура! Ура! Ура!
Вокруг Голди, подобно прибою, нарастал шум. Она закрыла глаза, а когда открыла, то Фэйвор смотрела на нее.
Голди постаралась улыбнуться, но это у нее не вышло. Не отрывая от лучшей подруги взгляда, она выпустила из пальцев птичку и сунула руку в карман лейтенант-маршала.
Фэйвор продолжала смотреть. Толпа чувствовала Командующего. А рука Голди прошла мимо носового платка, связки ключей… Ее движения были легки, как воздух.
Внезапно она наткнулась на ножницы. Девочка осторожно вытащила их из кармана.
Самое трудное было стоять спокойно. Она тряслась как осенний лист. Фэйвор была изумлена, но не сказала ни слова.
Голди подалась назад, положив голову на папину широкую грудь.
— Я люблю тебя, папа, — прошептала она. Возможно, из-за шума он не разобрал ее слов, но все же он погладил ее по голове.