Наталия Гончарова
Шрифт:
Его брат Лев приехал с Кавказа и был у нас, он очень мил и любезен и кампанию сделал отлично, весь в крестах. Вот его bon mot (острота. — фр.) про А. Серг., когда он его увидел бегущего на гулянье под Новинским за коляской Карсов:
Он прикован, Очарован, Он совсем огончарован…»Подпись: «Барышня с Пресни».
В скорую свадьбу поэта не верила, пожалуй, лишь одна Екатерина Ушакова. Не хотела верить. И как все изменилось для нее за один, казалось бы, месяц.
Из письма князя П. А. Вяземского — жене в Москву (20 марта 1830):
«Из Москвы уже сюда пишут, что он женится на старшей Ушаковой. Почему же нет? А шутки в сторону, из несбыточных дел это еще самое сбыточное».
Из письма М. П. Погодина — С. П. Шевыреву в Рим (23 марта 1830):
«Говорят, что он (Пушкин) женится на Ушаковой старшей и заметно степенничает».
Из письма Екатерины брату И. И. Ушакову (январь — март 1830):
«Карс день со дня хорошеет, равномерно как и окружающие ее крепости, жаль только, что до сих пор никто не берет штурмом —…недостаток пушек и пороху».
Слово «пушек» в письме жирно подчеркнуто, и, верно, не случайно. Похоже, тогда для Екатерины забрезжила слабая надежда, что «штурм» крепости отменяется — Пушкин почти отказался от бесплодных попыток взять «Карс», ведь с «маминькой Карса» он явно не ладил…
Пушкин так шутливо называл Натали Гончарову, представлявшейся ему столь же неприступной, как и турецкая крепость Карс. Но в этом прозвище заключалась и надежда — ведь крепость несколько раз бралась русскими войсками, и в последний раз незадолго до описываемых событий — в 1828 году.
И как быстро наметился перелом — светская молва словно точнейший барометр.
Из письма князя П. А. Вяземского — жене в Москву (27 марта 1830):
«Все у меня спрашивают: правда ли, что Пушкин женится? В кого же он теперь влюблен, между прочим? Насчитай мне главнейших…»
Считать долго не пришлось. Ровно через месяц из Петербурга летит новое письмо.
Из письма князя П. А. Вяземского — жене (26 апреля 1830):
«Нет, ты меня не обманывала. Мы вчера на обеде у Сергея Львовича выпили две бутылки шампанского, у кого попусту пить двух бутылок не будут. Мы пили здоровье жениха».
Из письма князя П. А. Вяземского — Пушкину (26 апреля 1830):
«Гряди, жених, в мои объятья!.. Поздравляю тебя от всей души. Дай Бог тебе счастия и засияй отныне в жизни твоей новая эра».
Из письма В. Л. Пушкина — князю П. А. Вяземскому (27 апреля 1830):
«Александр женится. Он околдован, очарован, огончарован. Невеста его, сказывают, милая и прекрасная. Эта свадьба меня радует и должна утешить брата моего и невестку».
…И не дано было знать пресненской барышне Катеньке Ушаковой, что тем же числом, что и ее письмо к брату, было помечено и жизненно важное для Пушкина послание.
Из письма графа А. Х. Бенкендорфа — Пушкину (28 апреля 1830):
«Его Императорское Величество с благосклонным удовлетворением принял известие о предстоящей вашей женитьбе и при этом изволил выразить надежду, что вы хорошо испытали себя перед тем как предпринять этот
Письмо шефа корпуса жандармов и начальника III отделения Его Императорского Величества канцелярии Александра Христофоровича Бенкендорфа прежде всего предназначалось будущей теще, «маминьке Карса», опасавшейся за политическую благонадежность жениха своей Ташеньки. И надо полагать, было незамедлительно ей представлено.
Преград для свадьбы больше не существовало. Словно прорвалась некая плотина, и события понеслись стремительным потоком.
В начале апреля 1830 года поэт вновь делает предложение, и оно принято!
«Я был счастлив, счастлив совершенно, а много ли таковых минут в бедной жизни человеческой?»
Пушкин — родителям С. А. и Н. О. Пушкиным (6–11 апреля 1830):
«Мои горячо любимые родители, обращаюсь к вам в минуту, которая определит мою судьбу на всю остальную жизнь.
Я намерен жениться на молодой девушке, которую люблю уже год — м-ль Натали Гончаровой…
Я получил ее согласие, а также и согласие ее матери. Прошу вашего благословения не как пустой формальности, но с внутренним убеждением, что это благословение необходимо для моего благополучия — и да будет вторая половина моего существования более для вас утешительна, чем моя печальная молодость».
С. Л. Пушкин — сыну (16 апреля 1830):
«Тысячу, тысячу раз да будет благословен вчерашний день, дорогой Александр, когда мы получили от тебя письмо. Оно преисполнило меня чувством радости и благодарности… Да благословит небо тебя и твою милую подругу, которая составит тебе счастье».
Н. О. Пушкина — сыну (16 апреля 1830):
«Да будут услышаны молитвы, которые я воссылаю к Нему, моля о твоем счастье… Будь уверен, что если все закончится согласно твоим желаниям, м-ль Гончарова станет мне так же дорога, как вы все, мои родные дети».
Пушкин — князю П. А. Вяземскому (2 мая 1830):
«Дядя Василий Львович также плакал, узнав о моей помолвке. Он собирается на свадьбу подарить нам стихи».
Дядюшка благословил своего племянника самым поэтическим образом. Кстати, он, в отличие от многих, не отказывал в любви к жениху красавицы невесты, верил в их обоюдную любовь.
…Благодаря судьбу, ты любишь и любим. Венчанный розами ты грации рукою, Вселенную забыл, к ней прилепясь душою. Прелестный взор ее тебя животворит И счастье прочное, и радости сулит. Блаженствуй, но в часы свободы, вдохновенья Беседуй с музами, пиши стихотворенья, Словесность русскую, язык обогащай И вечно с миртами ты лавры съединяй. Племянник-поэт дядюшкиному совету внял.