Незримый клинок
Шрифт:
– Так, значит, Артемис Энтрери вернулся как завоеватель, – произнесла Двавел. Ее солдаты готовы были броситься на него, но она их сдерживала. Сразиться с Энтрери сейчас стоило бы им слишком дорого, и Двавел это хорошо понимала.
– Возможно, – не стал отпираться убийца. – Посмотрим, как пойдут дела.
– Если ты надеешься убедить меня предоставить тебе силы моей гильдии, понадобится нечто более весомое, чем показательная телепортация, – невозмутимо заявила женщина. – В такой войне сделать неправильный выбор – значит подписать себе смертный
– А я и не хочу склонять тебя к выбору, – возразил Энтрери.
Двавел недоверчиво посмотрела на него, потом взглянула на своих приближенных. На их лицах ясно читалось недоумение.
– Тогда к чему было трудиться приходить сюда? – спросила она.
– Чтобы сообщить, что война вот-вот начнется, – ответил Энтрери. – Я ведь перед тобой в долгу.
– И вероятно, ты хочешь, чтобы я получше открыла уши и докладывала тебе, как идет битва, – лукаво улыбаясь, предположила женщина-хафлинг.
– Это как тебе угодно, – ответил он. – Когда все будет кончено и город окажется в моих руках, я не забуду того, что ты для меня уже сделала.
– А если проиграешь? Энтрери рассмеялся.
– Тогда берегись. И ради твоего же благоденствия, Двавел Тиггервиллис, сохраняй нейтралитет. Я тебе обязан и считаю, что наша дружба выгодна обоим, но, если я узнаю, что ты предала меня словом или делом, твой дом будет лежать в руинах. – Сказав это, он вежливо поклонился, прикоснувшись пальцами к краю болеро, и снова скрылся в межуровневых вратах.
Комнату Двавел заполнили черные сферы. Хафлинги беспомощно тыкались в разные стороны, пока один из них не обнаружил выход и не позвал туда остальных.
Тьма в конце концов рассеялась, и маленькие человечки обнаружили, что их спящий товарищ преспокойно храпит, а осмотрев его, нашли в плече крошечный дротик.
– У Энтрери сильные друзья, – заметил один из хафлингов.
Двавел задумчиво кивнула. Сейчас она от души порадовалась, что с самого начала помогала отверженному наемному убийце. Мудрая Двавел Тиггервиллис очень не хотела бы иметь в числе врагов такого человека.
– Ох, ты все время подвергаешь мою жизнь опасности, – преувеличенно жалобно вздохнул Ла Валль, когда в его комнате словно бы ниоткуда неожиданно появился Энтрери. – Ты молодец – я имею в виду, как ты улизнул от Кадрана Гордеона, – продолжал чародей, не дождавшись ответа от наемного убийцы и пытаясь изо всех сил изобразить непринужденность. Разве Энтрери уже дважды не проникал в его покои? Но на этот раз – и убийца безошибочно прочел это на лице мага – Ла Валль действительно был поражен. Бодо необычайно усилил охрану дворца гильдии – как против обычных, так и против магических вторжений. Хоть Ла Валль и уважал мастерство Энтрери, он все же не ожидал, что тот проникнет внутрь с такой легкостью.
– Это было не так уж сложно, уверяю тебя, – очень спокойно произнес убийца, стараясь, чтобы его слова не прозвучали как похвальба. – Я много путешествовал по миру и под ним и познакомился с силами, совершенно неведомыми в Калимпорте Они позволяют
Ла Валль расположился в старом уютном кресле, облокотившись одной рукой на истертый подлокотник и подперев ладонью подбородок. Что же такого было в этом человеке, спрашивал он себя, что над всеми западнями он только смеялся. Чародей обвел взглядом свою комнату, все резные статуэтки, фигурки чудищ, экзотических птиц, целую коллекцию превосходных посохов, одни из которых были волшебными, другие – нет, три черепа, скалившиеся с его стола, и хрустальный шар, стоявший на маленьком столике поодаль. В них заключалось его могущество, с помощью этих вещей, скопленных за целую жизнь, он мог убить или по крайней мере защититься от любого человека, вставшего на его пути.
За исключением одного. Что же было в нем такого особенного? То, как он держался? То, как он двигался? Или просто ощущение власти, окутывавшее его настолько плотно, что казалось почти осязаемым, как его плащ и черная шляпа болеро?
– Ступай приведи Квентина Бодо, – приказал Энтрери.
– Он не захочет, чтобы его в это втягивали.
– Никуда не денется, – возразил Энтрери. – Он должен сделать выбор.
– Между тобой и?… – вопросительно поднял брови Ла Валль.
– Остальными, – спокойно ответил Энтрери. Чародей склонил голову набок.
– Ты собираешься воевать против всего Калимпорта?
– Против той части Калимпорта, которая будет против меня, – вновь с непоколебимым спокойствием ответил убийца.
Ла Валль не знал, что и подумать. Он привык верить Энтрери – никогда еще маг не встречал человека, более изворотливого и более уверенного в себе, – но сейчас было похоже, что убийца хватил через край. Нельзя же всерьез считать, что можно в одиночку восстать против всего города. Хотя бы против Басадони, не говоря уж об остальных.
И тем не менее…
– Может, привести также и Челси Ангуэйна? – спросил чародей, вставая и направляясь к двери.
– Челси я уже показал всю тщету сопротивления, – ответил Энтрери.
Ла Валль резко остановился и взглянул на убийцу так, словно тот его предал.
– Я знал, что ты будешь заодно со мной, ведь ты знаешь и любишь меня, как брата, – пояснил Энтрери. – Однако образ мыслей лейтенанта оставался для меня загадкой. Его нужно было убедить или убрать с дороги.
Ла Валль смотрел на него, ожидая окончательного слова.
– И я его убедил, – бросил Энтрери, удобно развалясь в кресле Ла Валля. – Вполне. И поэтому приведи мне Бодо, – продолжил он, когда маг снова пошел к двери.
Ла Валль вопросительно взглянул на него.
– Он сделает правильный выбор, – заверил его убийца.
– А разве у него есть выбор?
– Само собой, нет, – улыбнулся Энтрери.
Ла Валль застал Бодо в его личных покоях, и когда сообщил ему, что Артемис Энтрери пришел снова, глава гильдии побелел как полотно и затрясся так, что Ла Валль испугался, как бы он тут же не упал замертво.