Ноктамбула. Пробуждение
Шрифт:
– Я что, спала? – спросила Тайна.
– Можно и так сказать, – отозвался Игорь Валерьевич. – В любом случае наш первый сеанс окончен, так что идите. Я слышал, сегодня на десерт сырники. Опоздаете, останетесь без сладкого!
Покинув кабинет, Тайна направилась в сторону ближайшего туалета. Она чувствовала себя странно, так, словно зловещий маятник до сих пор качался у нее перед носом, впиваясь в мозг невидимыми клешнями. В ушах отдаленным эхом звучали щелчки метронома.
Тайна зашла в пропахший хлоркой туалет и огляделась. Унитазов здесь не было, лишь овальные углубления в кафельном полу, а кабинки, отгороженные одна от другой тонкими фанерными переборками, не имели дверей. Сливные бачки,
Тайна остановилась возле ржавого рукомойника. Над ним висела отражающая металлическая пластина, заменявшая зеркало. «Чтобы психи не разбили стекло и не порезали себя или других», – подумала Тайна, мельком глянув на свое не слишком четкое отражение. Кран подтекал, и тяжелые капли с мерным «плюм!» разбивались о поверхность раковины. Девушка хотела пустить холодную – другой здесь и не имелось – воду и умыться, однако ее рука так и не коснулась вентиля. Однообразный звук падающих в раковину капель что-то делал с ней, проникал в мозг, лишал способности двигаться. Мысли застывали в голове, словно капли парафина, упавшие в воду. Еще не отошедшая от сеанса, Тайна почувствовала, что ее снова куда-то утягивает.
– А ну очнулась, быстро!
Девушка подняла взгляд и увидела в металлическом зеркале лицо, очень похожее на ее собственное. Это была не кто иная, как Маленькая Тайна, и она была очень зла.
– Ты что такое творишь? – Голос девочки звучал странно, словно эхо от сказанных ею слов рождалось прежде, чем сами слова.
– А что я такого сделала? – пробормотала Тайна. – И как ты попала в зеркало?
– Ты хоть понимаешь, что сегодня произошло? Игорь Валерьевич нашел нашу слабость! Теперь он может делать с нами что пожелает!
– Какую слабость, ты о чем?
– Гипноз! Он применил к нам гипноз!
– Я ничего не понимаю, – призналась Тайна.
Девочка медленно вдохнула, выдохнула и заговорила более спокойным голосом:
– Гипнотизер отключает сознание человека и получает прямой доступ к его подсознанию. Игорь Валерьевич в два счета добрался до меня, ему даже стараться не пришлось. Да о чем говорить, если тебя загипнотизировали капли, падающие из крана!
– И что, это очень плохо? – спросила Тайна. Она смутно понимала, что сейчас ругает саму себя, ведь Маленькая Тайна являлась такой же частью ее сознания, как сердце или легкие – частью тела. И все же эта самоуверенная девчонка в зеркале уже начинала раздражать.
– Подсознание не может врать, понимаешь?! Без твоего контроля я беспомощна, а ты ни фига не контролируешь! Я рассказала Игорю Валерьевичу все, что он захотел.
– Ну и как бы я ему помешала? Этот его маятник…
– Я не знаю как! Но больше не позволяй ему этого делать! И очнись ты уже, наконец. Смотреть противно!..
Тайна вздрогнула, растерянно моргнула и всмотрелась в зеркало. Там снова отражалось ее собственное лицо. Маленькая Тайна исчезла, исчез и отзвук метронома, еще недавно гудевший в голове. Звук капель, разбивающихся о рукомойник, уже не проникал в мозг, подобно нервно-паралитическому газу, но прежде чем направиться к одной из кабинок, девушка на всякий случай приоткрыла кран, пустив воду тонкой струйкой.
На следующее утро санитар притащил упирающуюся Тайну в кабинет Игоря Валерьевича.
– Я не хочу, чтобы вы снова это делали, – заявила она с порога. – Мое подсознание против.
– Неужели? – удивился Игорь Валерьевич. – Что ж, я все понимаю, но у меня нет времени на капризы. Артур, пожалуйста, зафиксируй пациентку.
Санитар усадил Тайну на стул и пристегнул ее широкими ремнями к спинке. Еще несколько узких ремней понадобилось, чтобы зафиксировать руки и ноги.
– Ну а теперь приступим, – сказал Игорь Валерьевич, доставая из шкафа маятник и включая лампочку.
Тайна зажмурилась и услышала голос доктора:
– На такой случай у меня припасен расширитель для век. Не самое приятное приспособление, но, если вы будете меня вынуждать, я его использую.
Тайна поняла, что таким образом ничего не добьется, и открыла глаза. Доктор запустил маятник.
Щелчок – вспышка – щелчок – вспышка – щелчок – вспышка…
Вскоре Тайна перестала чувствовать ремни, стул под собой, да и кабинет словно бы растворился в тумане. Осталась только круглая линза, укрепленная на маятнике, и звук метронома. Неожиданно щелчки смолкли. Девушка решила, что Игорь Валерьевич выключил прибор, и попыталась оглядеться. Зрение было затуманено, но даже через застилавшую взор пелену Тайна увидела все тот же световой блик. Она потерла кулаками глаза (и куда, спрашивается, подевались ремни?) и вместо маятника увидела затянутую в полосатый чулок ногу. Нога раскачивалась, и пряжка на старомодной туфельке с тупым носом то и дело вспыхивала, отражая луч солнца.
Некоторое время Тайна смотрела на туфельку. В голове было пусто. Казалось, противное устройство высосало из нее все мысли, словно механическая пиявка.
«Нога не может быть сама по себе», – решила девушка и наконец оторвала взгляд от блестящей пряжки.
Напротив Тайны в большом кожаном кресле сидела девочка и пускала круглым зеркальцем солнечных зайчиков. На вид ей было не больше десяти лет. Черноволосая, с огромными глазами и тонкими бескровными губами. Несмотря на юный возраст, в каждом ее движении сквозило сдержанное достоинство. Синее клетчатое платье сидело на маленькой леди безупречно, тупоносые ботинки были начищены до блеска.
Девочка дразнила солнечным зайчиком большую черную кошку – та как заведенная крутилась на ковре, но, конечно же, не могла ухватить шустрого сверкающего зверька.
– Плезанс Лидделл, – неожиданно произнесла девочка, пряча зеркальце в карман.
– Что? – переспросила Тайна.
– Плезанс Лидделл, так меня зовут… иногда. А вы – Тайна.
– Да. Это действительно я, – согласилась девушка, с интересом оглядываясь по сторонам.
Огромная комната выглядела непривычно: тяжелая резная мебель, потемневшие портреты в золоченых рамах, напольные часы, камин, а над ним – большое овальное зеркало. Возле каминной решетки были рассыпаны шахматные фигуры – упустив солнечного зайчика, кошка принялась катать их взад-вперед по ковру. Тайне показалось, что пешки протестующе пищат и ругаются, но, возможно, эти звуки ей лишь померещились. За окнами был яркий зимний день; деревья гнулись под тяжестью снега. В камине потрескивало жаркое пламя.
– И где же мы? – спросила Тайна. – Знаешь, я только что была совсем в другом месте.
– Вы у меня в гостях, – произнесла Плезанс и тут же спохватилась: – Право, о чем я думаю! Не хотите ли чаю?
– Хочу. В смысле – не откажусь, – произнесла Тайна. И тут же обнаружила, что держит в руках горячую чашку.
Между креслом, в котором сидела Тайна, и креслом Плезанс возник столик.
– Пудинга? – предложила девочка.
– Пудинга, – согласилась гостья.
Когда Тайна отхлебнула чая и отправила в рот ложку десерта, Плезанс произнесла: