Ноука от Горького Лука
Шрифт:
— Бей людей, спасай Россию! — квакнул кто-то из середины мордорского строя. Умника, осторожно передавая с копья на копье, вынесли из построения, и бросили в кучу создающейся прямо на глазах новой народной республики. Обратно выкатился только раздавленный шлем с надписью «PRESS».
— Пора это кончать, — брезгливо сказал Саурон. — Фу, блять, аж тошнит. Эй, кто там…
Балроги, разогреваясь до рдения при ходьбе, цепью двинулись к народному собранию лугондорцев, раскручивая пламенные бичи. За ними осторожно следовали назгулы, разминая запястья. Но приблжаться к лязгающей свалке никто не спешил — судя по стойкому
Саурон полязгал пальцами, подзывая ангмарских арбалетчиков.
***
— А теперь вкусняшка, — сказал Саруман, глядя на притихших орков. — Попасть в Валинор в собственном хроа, то есть в физическом теле, нельзя. Никому — ни эльфу, ни человеку, ни даже майяру. Путь закрыт. И закрыт не нами. — Саруман, бывший майяр Курумо, грустно вздохнул и потер переносицу. — Но мы обещали вам Запад, а значит, сдержим свое слово.
— Как? — с опаской поинтересовался смуглый кирит-унголец, разглядывая назгульих лошадей, чавкавших плотью над трупами несостоявшихся лугондорских министров. — Если нельзя в хроа, тогда как?
— Хуяк, — хмуро сказал с балкона Саурон. — Я вас чо спросил в начале? Помните ли вы историю Арды? А вы чо сказали?
Охуевшие от сумбурных событий дня орки, то есть уже эльфы, подавленно молчали. Уже никто не помнил — что было в начале, о чем кого спрашивали — да и вообще, с чего все началось.
— Сказали, что не помним, потому что тупые, — честно ответил кирит-унголец. — Мы всегда так отвечаем. Чтобы не ошибиться. Помнить вредно.
— Вот! — с удовлетворением сказал Саурон Гортхаур. — Делай как всегда, и не ошибешься. Ну какой же ты тупой, ты умница! Готмог, давай…
— Можно еще вопрос? — спросил любопытный мелкий орк. — А что это за жижа в которой мы стоим? Это так надо?
Все орочье воинство торчало по пояс в какой-то черной масляной жидкости.
— Это нефть, — серьезно ответил Саурон. Она очень нужна для вас, а для нас уже нет. Без нее вы не попадете на Запад. Все, вечер вопросов закончен. Готмог! Жги к ебаной матери!
Сидящий на вершине башни главный балрог тяжко загудел, выдувая пламя из сопла трембиты. Четыре дракона, потомки легендарного Анкалагона Черного, висевшие вниз головами, уцепившись за скалы, окружавшие долину, с режущим свистом втянули в себя воздух, необходимый для окисления бинарной горючей смеси, образующейся из драконьего желудочного сока, желчи и слюны-катализатора. Зобы огненных рептилий раздулись и налились янтарным пламенем.
— А чо свистит-то? — с недоумением спросил молодой-зеленый гоблин из Мории, крутя головой по сторонам.
— Хуй с дырочкой свистит, — ласково ответил Саруман. — Экспресс в Хогвартс, блять. Бай-бай.
Кипящее пламя затопило долину.
— Намарие, пацаны, — сказал Саурон. — До встречи в Валиноре.
***
Майяры Майрон и Курумо, известные в Средиземье как Саурон и Саруман, сидели на балконе, развалившись в креслах, и обозревали тлеющую теплым светом долину.
— Умный ты мужик, — с уважением отметил Саурон, крутя в когтях бокал с ширским бренди. — Все получили то, что хотели, а мы с тобой как эльфийские целки в кружевных трусиках с ромашками. Я уже думал за Пределы валить, пока на крышу по кордам с вертолетов валары не полезли, имать и в валинорский трибунал волочь, а тут опа! — и в дамки. Войны нет, пострадавшим не на что жаловаться, все счастливы и танцуют. Вышли из бизнеса и копыта не испачкали. Конечно, с дисконтом, но…
— Не велик ли дисконт? — Саруман кивком головы указал на Кольцо Всевластья, одиноко лежащее на гранитной балюстраде. — Девяносто процентов активов, как ни крути.
— Такая цена, — вздохнув, ответил Саурон. — Да ладно, это все хуйня, я себе еще сделаю. Лишь бы людишки были. Ну, давай!
Саурон поднял бокал, поднес его к губам, и нечаянно разбил тонкое стекло о забрало шлема, залив доспех.
— Ты бы снял шлем, — сказал Саруман. — Перед кем тут понтоваться, старый ты вояка? Да и жарко. Как ты вообще спишь в нем?
— Это не шлем, — мрачно ответил Саурон и со звоном постучал себя по лбу латной перчаткой. — Это у меня голова такая. После той хуйни в Нуменоре. Ну, вот так как-то получилось. Не обращай внимания. У меня трубочка для бухла есть, я вот сюда ее пропихиваю, тут у меня в голове дырка проделана… Ну че, на коня, братишка? Давай, за два полужопия Арды, и за дырку между ними. Которая всегда открыта для умных.
— И пусть ни один лох не уйдет не обиженным! — сказал Курумо.
— Ни один! — ответил Майрон.
Нефтяная мельница, або Двадцать два миллиона китайских долларов
Расскажу две истории про карты-деньги, а потом сделаю из них mashup под березовый русский бит.
Был у меня приятель. Ну как приятель, скорее знакомый. Богатый. Разбогател в 90-е на занесении культуры в массы. Продавал видеокассеты формата VHS, да не простые, а с записанным на них кинопродуктом. А поскольку воткнулся он в это дело одним из первых (и не вообще, типа ларек с прокатом, а с размахом и производством), то стал богатеть с пугающей скоростью.
Накупил квартир — ну то такое, тогда хаты много не стоили. Купил себе такой джып, что не успел отъехать от салона, а в нем уже сидела, пристегнувшись и поправляя помятую после конкурентного кэтфайта прическу, топ-модель агентства «Линия-12», и выходила прямо в джыпе за пацана замуж. А также обрел, чуть ли не первый в Украине мобильный телефон, который помещался в карман пиджака. И даже разговаривал по этому телефону — при том, что каждая минута разговора стоила как минута секса с молодой тогда еще порнозвездой Дженной Джеймсон.
Как часто бывает у богатых людей, знаков в небесах он не видел, течений в глубине не различал, и на все предупреждения реагировал примерно одинаково — «если вы такие умные, то почему такие бедные?» Часто бывает, что способные продавать люди нихера не разбираются в том, что продают.
Первый раз удачливого предпринимателя тряхнуло с появлением VCD. Но чувак оправился, модернизировал производство, и эпоху DVD уже встречал чуть ли не с радостью. Верно — чего бояться? Пусть завтра кино будет на флэш-картах, послезавтра на полуразумных кристаллах, а послезавтра опять на глиняных табличках — все равно людям будет нужно кино, и кто-то будет его продавать.