Один из… Дилогия
Шрифт:
Протиснувшись в узкий надувной шлюз на «спине» капсулы, в скафандры входили тщательно, но немного быстрее, чем на тренировках. В тесном тамбуре не было собственной системы охлаждения, поэтому космонавты поспешили замкнуть дверцы скафандров, оказавшись в комфортном микроклимате. Пока они находились на внешнем питании, ресурсы самих костюмов не расходовались, но вот проверки подошли к концу, и Земля разрешила стравить воздух из надувной камеры. Мягкие стенки ощутимо обмякли, и Гагарин отсоединил разъемы внешнего питания скафандра и осторожно отстыковался от комингса люка, встав во весь рост на небольшой площадке. Сверяясь со шпаргалкой на рукаве, проверил страховку, ведь упасть с четырехметровой высоты, да еще и под прицелом телекамеры, очень не хотелось.
— Берусь за поручень, — доложил командир, осторожно ставя ногу на верхнюю ступеньку лестницы и отстегивая страховочный карабин. — Меня хоть видно?
— Махмуд доволен, — прокомментировал Двадцатый. — Отличная картинка, хоть и без цвета!
Четырехметровая лестница никак не умещалась в поле зрения телекамеры целиком, а ставить две камеры было бы расточительством даже с учетом успехов электроники. Поэтому, камеру решили сделать поворотной и дистанционно управляемой. Сейчас она пристально следила за спускающимся по лестнице командиром, а управлял ею оператор, находившийся на Земле, в ЦУПе. Звали оператора Махмуд Рафиков.
— Я на середине лестницы, — продолжал докладывать Гагарин. — Лестница очень удобная. Подниматься тоже очень легко.
— Мы видели, ты пробовал, — с усмешкой заметила Земля, следившая за каждым движением.
— Я к тому, — ничуть не обиделся Гагарин, — Что две-три ступеньки можно сократить. Вот вам еще килограмм экономии!
— Будут звать на обед, мы и без лестницы запрыгнем! — вставил реплику Леонов, вызвав дружное гоготание в ЦУПе. Кто-то поморщился, ну и черт с ними! Не понять им военно-космического юмора!
— Все, я внизу! — выдохнул Юрий. — Стою на лапе опоры, она почти не вдавлена в грунт. Думаю, Луна меня выдержит.
Именно в этот момент, казалось бы, следовало произнести фразу, которая могла бы войти в историю. Что греха таить, были попытки взять этот вопрос под партийный контроль и подсунуть «правильный» текст, но Королев преодолел давление начальства средней руки, а с самого верха никакого давления, слава КПСС, не было. Захотят ребята что-то сказать, скажут, а нет, так нет! Помнить будут сам факт, и этого достаточно!
— Луна твердая! — сказал Юрий, пробуя ногой реголит, и многие, кто знал историю этой фразы, заулыбались. — Сверху словно серый порошок насыпан, легко сбивается при ходьбе, но ноги почти не проваливаются. Мягко, но крепко. Ходить очень легко, даже приятно. Никаких проблем с равновесием или координацией движений.
— Хорошо тебя слышим, молодец! — подбодрили с Земли. — Кедр-2, работайте по плану. Юра, нужны аварийные образцы!
— Да, приступаю, — отозвался Гагарин. — Блондин, спускайся уже.
— Есть спускаться! — Леонов был только рад такому приказу и стал отстегиваться от люка. Через пять минут он уже был на поверхности и помогал командиру с пакетами для образцов. Для аварийного набора в основном искали камни, при этом пытаясь сделать интересную выборку. Потратили еще два пакета, совочком зачерпнув грунт прямо под двигателями и метрах в двадцати в стороне. Аккуратно запечатали все в первый ящик для образцов и засунули в шлюз, для чего Леонову вновь пришлось ненадолго подняться по лестнице.
— Даже с одной занятой рукой подниматься легко, — прокомментировал свои действия бортинженер, и Махмуд ловко поймал его в кадр, чтобы все могли в этом убедиться. Командир, тем временем, отстегнул от посадочной ступени первый «чемодан», в котором помимо нескольких памятных табличек с автографами сильных мира сего находился флагшток и сверток с алым полотнищем.
Советские планировщики полета не стали повторять ошибки американцев из другого мира, закупивших «лунные» флаги из нейлона по пять долларов в обычном магазине. Мы же хотим, чтобы наши дела остались в веках, не так ли? Поэтому, флаги заказали особенно стойкие, из стеклонитрона, того самого материала, из которого делали парашюты для автоматических «Венер». Теперь за сохранность можно не беспокоиться, нас с вами они точно переживут.
Учли еще одну ошибку первопроходцев из другого мира. Можно же было потратить 25 миллиардов долларов на лунную программу и не подумать о том, что установленный флаг просто сдует струей двигателя при взлете! (Именно это и произошло с флагом Аполлона-11, сдуло! — прим. авт.) Поэтому, флагшток сделали двухсекционным, нижняя часть вбивается поглубже в грунт молотком, а при накручивании второго яруса из первой вылезают «якоря», не давая флагу завалиться. Тонкая, однако, механика!
К тому времени, когда Леонов вновь присоединился к командиру, тот уже вовсю махал молотком, вгоняя в грунт флагшток с хорошим запасом. Это двадцатый им сказал, мол, орелики, забивайте поглубже, чтоб не улетело! И уж сын плотника и выпускник ремесленного училища не оплошал, забил на совесть! Потом вкрутили верхнюю секцию с перекладиной, закрепили флаг, и перед такой картинкой мир на минуту замер. Пусть полотнище кажется на экране серым, а серп и молот светло-серым. Все равно!
А в цвете все это обязательно посмотрим, но только после возвращения. Гагарин пока к своей камере не прикасался, даже не достал ее из укладки, а Леонов уже вовсю «щелкает» исторический момент. И вот еще несколько минут позирования на фоне флага, и официальная часть закончилась. Работать, солнце еще высоко!
Да, про солнце никто не забыл. Вытащили солнечную панель, разложили, установили примерно под прямым углом к светилу, подключили к борту корабля. Аккумуляторы на корабле хорошие, но вокруг мегаватты дармовой энергии, нужно пользоваться. Перед отлетом эту панель придется перенести подальше, для нее будут другие потребители. В следующий час постепенно распаковывали научный груз и складывали под кораблем, в тенечке. Одновременно, осваивали технику перемещений. Довольно быстро стало ясно, что рассказы Двадцатого о лунной пыли не пустые слова, уже через полчаса светлые штанины скафандров превратились в черные. Пыль не просто оседала, она прилипала и въедалась, и просто так отряхнуть ее было очень непросто. К счастью, этот момент учли заранее и взяли с собой несколько жестких щеток.
— Здесь очень грязно, Заря! — комментировал командир. — У меня скоро лампасы не будет видно!
Поскольку телекамера была черно-белая, лампасы, помогающие отличать космонавтов, были только у командира. Но от их ярко-красного цвета вскоре мало что осталось… В самую последнюю очередь выгрузили «коляску» и, как и было запланировано, тщательно все отсняли.
— Кедры, у вас время час пятьдесят, — подвела предварительный итог Заря. — Как самочувствие?
— Мы только раскочегарились, — высказался Леонов. — Я за продолжение.