Одиночка — Джек
Шрифт:
Тень сделала еще один прыжок.
Команч!
Что стоило мощной собаке, в жилах которой текла волчья кровь, совершить все это? Не прошло и минуты, как она и у другой лошади, накинувшись, в мгновение ока разорвала подколенные сухожилия.
Глава 31
ОКРУЖЕН!
Хотя подобное, казалось, мог совершить только дьявол, а не простая собака по кличке Команч, в сердца трех всадников, несшихся по ущелью, эта поддержка животного вселила прилив новых сил. К тому же лошади Чарли Джонсона и Леса Бриггза были совершенно измучены
— Я залягу где-нибудь в скалах и задержу их, насколько смогу!
— Не валяй дурака, — оборвал его Джонсон. — Они же проедутся прямо по тебе!
Тут темный силуэт Команча вновь вылетел откуда-то сбоку, и еще одна лошадь из передовой группы преследователей рухнула наземь.
Джонсон и Бриггз взбодрились. Казалось, даже лошади под ними понимали, что на их глазах творится чудо, и чудо это им на руку: животные понеслись веселей.
Но вот они завернули за следующий поворот длинного ущелья; тут его стены сдвинулись еще ближе, так что перед ними оказался лишь узкий просвет, но и в этом просвете все еще не было видно долгожданных бойцов Эпперли.
Хотя на самом-то деле — что мог сделать Эпперли со своими измотанными людьми против этой орды из Джовилла? Нет, сутью успеха в плане Эндрю Эпперли были молчание, тайна и внезапная ночная атака; но теперь эта возможность была, казалось, безнадежно упущена.
Упавшая лошадь и всадник, которых свалил внезапно вынырнувший скользящей тенью волк, задержали погоню лишь на мгновение. За ними гнались еще девять конников, и шансы были три к одному в их пользу, так что они сделали еще один рывок и приближались к беглецам с каждым скачком нещадно понукаемых лошадей. Напрасно Джонсон и Лес Бриггз вертелись в седлах и опустошали магазины скорострельных винчестеров: пули попадали то в землю, то в небо. Но когда всадники Шодресса уже почти сомкнули вокруг них клещи, обернулся Одиночка Джек, и ружье в его руках полыхнуло молнией.
Его выстрел привел к другому результату, чем выстрелы его товарищей. Один из преследователей вдруг осадил лошадь на скаку, визгливо чертыхаясь в отчаянии, ярости, боли — кусок свинца пробил его плечо.
Оставшиеся восемь тут же дали в ответ дружный залп, и лошадь Леса Бриггза рухнула на землю.
Сам он, шатаясь, попытался подняться, но тут чья-то сильная рука оторвала его от земли и перекинула через луку седла.
Ошеломленный, он посмотрел вверх и увидел лицо молодого Джека Димза. Какая сила таилась в этом худощавом теле, откуда в руке преступника взялась та мощь, которая позволила ему совершить подобное?
Но Одиночка Джек уже кричал:
— Джонсон! Чарли Джонсон!
— Эгей! — откликнулся Джонсон.
И дикие вопли ободренных преследователей звоном отозвались в их ушах.
— Поезжайте вперед! Оставьте нас. Вперед, спасайтесь!
— Ни за что!
— Вперед! Иначе люди Эпперли погибнут здесь все, как один! Езжайте, предупредите их! Прочь отсюда скорее!
Чарли Джонсон позвал:
— Бриггз!
— Давай, парень! — заорал Бриггз. — Давай, Господь тебя благослови! Мы сами о себе позаботимся!
Чарли Джонсон подхлестнул свою измученную лошаденку и оторвался от лошади Димза, которая с трудом шла под двойной ношей, а расстояние между расхрабрившимися джовиллцами и ними становилось все короче: их нагоняли.
Димз развернулся в седле и, найдя для ружья удобное положение, прижал палец к плечу. Бриггз, оглянувшись назад, увидел, что восемь бравых молодцов шарахнулись в испуге и рассыпались веером, стремясь уйти с линии огня.
— Я бы еще поиграл с ними в салочки, — спокойно заметил Димз, — да у меня дело есть, и они об этом знают.
И он стегнул шатающуюся на ходу лошадь, направив ее к крохотной хибарке, стоящей как раз посередине ущелья, где сужающиеся стены подступали прямо к ней с обеих сторон.
Позади них те, кто мчался во главе погони, вернулись на тропу и быстро покрывали оставшееся расстояние; а в это время Димз, осадив свою лошадь у хижины, спешился, лег животом на землю и прицелился.
Он выстрелил дважды. Один из нападавших хрипло закричал от боли, и тут же остальные рассыпались в стороны, спасая свои драгоценные жизни. Трудновато скакать навстречу опасности, когда впереди поджидает с ружьем такой отменный стрелок.
Так что всего пара выстрелов отбросила и рассеяла авангард войска Шодресса. Приподнявшись на одно колено, Одиночка Джек тихо сказал:
— Берите лошадь, Бриггз, и уезжайте. Я задержу их здесь, сколько смогу. Возвращайтесь к Эпперли и скажите его людям, чтобы ушли в укрытие. Им не справиться с такой оравой, — заключил он.
— Чтоб я уехал и бросил тебя одного?
— Здесь что один, что десять, — ответил Одиночка Джек, вглядываясь в ущелье, где клубилась масса народу и пыль вздымалась к ночным небесам. — Им это место с ходу не взять. Кроме того, они хотят заполучить меня. Очень хотят.
— А меня, приятель, не очень, — сказал Бриггз, поспешно доставая патроны из пояса-патронташа и перезаряжая винтовку. — Я немногого сейчас стою на спине лошади, зато могу еще довольно метко стрелять, так что напугать-то я их напугаю.
— Вы так решили? — спросил Одиночка Джек. — А то у меня нет времени на споры.
— Я решил. С места не двинусь.
Они немного помолчали, вслушиваясь в приближающийся громоподобный топот копыт.
— Похоже, — сказал Одиночка Джек, — вы — один из тех, кого в этих краях называют порядочным человеком. Думаю, эту хижину снаружи оборонять нельзя. Пошли внутрь! Вперед, Команч!
Волк проскользнул внутрь вслед за ними, а лошадка, освобожденная от груза двух тел, побрела, все еще шатаясь, по ущелью прочь от приближающейся опасности.
Хижина оказалась малопригодным местом для обороны. Стены ее наполовину прогнили. Много лет прошло с тех пор, как в ней последний раз жили люди, и зимние ветры расшатали ее так, что достаточно было ее тронуть, чтобы она развалилась.
— Целиться в нас не смогут — и то хорошо, — сказал Димз, отдирая одну из досок, которыми было заколочено окно, так что щель могла послужить амбразурой. — Эти стены от пуль не защитят. Постреливайте в них, Бриггз, пока я буду копать траншею.