Одинокий голубь
Шрифт:
По сути, это предупреждение касалось только тех, у кого такое снаряжение имелось: Диша, Джаспера, Соупи Джонса и Нидла Нельсона. У братьев Спеттл, например, вообще ничего не было, если не считать одного пистолета со сбитым бойком. У ирландцев тоже ничего не было, кроме того, что им одолжили.
Пи считал, что самой важной вещью для него является его нож Боуи, который он постоянно точил. Дитц просто взял иголку и несколько кусков невыделанной кожи и нашил еще несколько заплат на свои старые штаны из одеяла.
Когда они увидели, что мистер
— Половина разбегутся, стоит ему махнуть этой губой, — предположил он.
Август изучал переднюю ногу своей основной лошади по кличке Малярия, которая хоть и не отличалась изяществом, но зато была надежной.
— Ты удивишься, Диш, — заметил он, — но Липпи когда-то был неплохим работником. — Я бы на твоем месте помолчал. И ты можешь получить дыру в животе и зарабатывать на хлеб игрой на пианино.
— Я тогда сдохну с голоду, — проговорил Диш. — Мне не довелось научиться играть на пианино.
Когда выяснилось, что ему не придется постоянно встречаться с Джейком и Лореной, его настроение слегка улучшилось. Поскольку они ехали в одном направлении, то ему вполне могла представиться возможность доказать Лорене, что он лучше Джейка как мужчина. Может, придется спасать ее от наводнения или, скажем, от медведя-гризли. Вечерами, сидя вокруг костра, они часто говорили о гризли. Никто никогда их не видел, но Джаспер Фант беспокоился непрерывно, то есть тогда, когда не волновался по поводу возможности утонуть.
Боязнь Джаспера утонуть начала действовать на всех угнетающе. Он так много об этом говорил, что Ньют стал думать: будет чудом, если кто-нибудь не по тонет в каждой встретившейся им реке.
— Ну, если мы столкнемся с этими медведями, Пи сможет проткнуть любого своим ножом, который он все время точит, — сказал Берт Борум. — Он уже, на верное, такой острый, что им слона можно убить.
Пи отнесся к его словам равнодушно.
— Никогда не помешает быть наготове, — заметил он, цитируя любимое выражение капитана.
Калл целыми днями проводил в седле, выбраковывая слабый скот, как лошадей, так и коров. Работал он на пару с Дитцем. Около полудня они отдыхали в тени большого мескитового дерева. Дитц наблюдал, как маленький техасский бычок пытается покрыть корову. Этот бык был не из Мексики. Он прибрел в лагерь однажды утром и незамедлительно прогнал трех более крупных быков, которые попытались напасть на него. Нельзя сказать, чтобы его шкура была окрашена во все цвета радуги, но там присутствовал коричневый, красный и белый цвет с небольшими вкраплениями желтого и черного. Страшен он был чрезвычайно, но бык что надо. Большую часть ночи он трубил; ирландцы его возненавидели, потому что он заглушал их пение.
По правде говоря, никто из ковбоев его не любил. Он мог неожиданно броситься на лошадь, если бывал не в духе, и терпеть не мог спешившихся людей. Однажды Нидл
— Оставь его, — велел он. — Нам быки в Монтане понадобятся.
Август страшно развеселился.
— Господи, Калл, — произнес он. — Не намереваешься же ты населить тот рай, куда мы направляемся, животными с такой внешностью?
— Он совсем не плох, если не обращать внимания на расцветку, — возразил Калл.
— Черт бы его драл с его расцветкой и характером, — вмешался Нидл. Он знал, что еще долго будут вспоминать, как ему пришлось вскочить на лошадь с болтающимся членом.
— Что же, думаю, пора трогаться, — сказал Калл Дитцу. — Если мы не сдвинемся с места, то никогда ни куда не приедем.
Дитц вообще не очень был уверен, что они куда-нибудь приедут, но держал свои сомнения при себе. Капитану, как правило, удавалось выполнить задуманное.
— Ты у нас будешь разведчиком, — продолжал Капитан. — У нас полно людей, чтобы следить за скотом. Ты должен будешь каждый вечер находить воду и удобное место для ночевки.
Дитц скромно кивнул, но в душе был безмерно горд. Быть разведчиком куда почетнее, чем просто видеть свое имя на вывеске. Это доказывало, как высоко ка питан его ценит.
Когда они вернулись к фургону, то увидели, что Август смазывает ружье. Липпи обмахивался своей шляпой, а остальные сидели, мучаясь от жары.
— Ты стадо уже посчитал? — спросил Калл Августа, у которого была редкая способность пересчитывать животных. Он мог проехать сквозь стадо и пересчитать его. Каллу этот фокус никогда не удавался.
Нет, еще не собрался, — ответил Август. — Может, и посчитаю, если ты мне объяснишь, какая разница, сколько их.
— Полезно знать, со сколькими мы пускаемся в путь, — сказал Калл. — Если мы приведем на место девяносто процентов, можно будет считать, что нам повезло.
— Верно, повезет, если девяносто процентов из нас доберется до места, — заметил Август. — Это твоя идея, Калл. Я же еду, только чтобы взглянуть на страну.
Диш Боггетт дремал под фургоном. Он сел так резко, что ударился головой об его днище. Ему приснился ужасный сон: будто он свалился с обрыва. Сон начался очень мило, он ехал с одной стороны стада. Но скот вдруг превратился в бизонов и неожиданно помчался куда-то. Вскоре животные стали исчезать за каким-то обрывом. Диш заметил его заранее и мог остановить лошадь, но он этого не сделал и тоже полетел с обрыва. Земля была где-то далеко внизу. Он падал и падал, да к тому же лошадь в воздухе перевернулась, так что Диш летел спиной, лошадь сверху. В тот момент, когда он должен был разбиться, он проснулся весь в поту.