Офелия
Шрифт:
– Не, ты не эльф. Медуза? Не-а. Медуза не так красива. И похожа на гриб. А ты на гриб не похожа. Вообще. Ты как цветок. Астра или хризантема. Только с двумя ножками. Ну, стебельками.
Он говорил негромко, спокойно, доброжелательно – как с незнакомыми собаками, с которыми хотелось наладить общение. Питер понимал, что толстое стекло надежно отрубает все звуки, да и в воде слышимость очень странная, но втайне надеялся, что русалка его слышит. Может, так оно и было, а может, она просто изучала его, рассматривала, пытаясь понять, опасен он или нет. Во всяком случае, она не уплывала. Медленно кружила
– Ты же просто девчонка, да? Просто живешь в воде. И что тебя бояться?..
Позади Питера отворилась дверь, щелкнул выключатель, залив гостиную светом. Русалка тут же метнулась прочь и затерялась в глубине. А мамин голос строго позвал:
– Пирожок, срочно за стол. Я не буду разогревать ужин в третий раз.
– Мам, прости, но тут…
– Я все понимаю, милый. – Тон миссис Палмер смягчился. – Новая забава, необычная и интересная. Она отсюда никуда не денется, а вот кто-то запросто останется голодным до утра.
Питер с кряхтением поднялся, подтянул штаны. Из кармана на ковер под ногами выпал мятый фантик от леденца. Мальчишка поднял его и поплелся за мамой.
– Ма-ам, а Офелию покормят? – спросил он, усаживаясь за стол в кухне.
– Да, отец на днях привезет ей живой рыбы, – откликнулась миссис Палмер, выкладывая на тарелку жареную картошку и тушеную говядину.
– Как «на днях»? – заволновался Питер. – Ларри сказал, она голодная… Мам, отдай ей мой ужин! Я все равно конфеты ел.
– Пирожок! Опять нарушаешь уговор? Никакого сладкого после…
– …трех часов дня. Да, мама, прости. Но мы с Йоном так хотели конфет… – покаянно вздохнул Питер и тут же добавил: – Я добровольно останусь без ужина. Покорми Офелию, пожалуйста.
Миссис Палмер повесила на крючок у двери фартук и присела рядом с сыном. Питер отложил вилку от тарелки подальше, сцепил руки в замок на коленях.
– Я правда не голоден.
– Милый, русалка не ест человеческую еду. Ей нужна рыба, – мягко заговорила мама. – Сейчас уже поздно, папа завтра отправит кого-нибудь за живой рыбой в Дувр. Бери вилку. Приятного аппетита. Нам с тобой еще географию учить.
Питер вздохнул и принялся за еду. Ужин как-то не шел. Вроде и вкусно было, и конфеты в животе давным-давно растаяли, но… Он думал о русалке. О том, что сказал Ларри.
«Дрессировка. Чтобы показать, кто хозяин. И хозяин кормит, – ковыряя вилкой остывшие ломтики картофеля, хмурился Питер. – Как с плохой собакой. Или баргестами. Как можно дрессировать девочку? Она и так испугана, она издалека приехала, а тут еще и еды не дают… А может, прогулять завтра школу и купить ей рыбки? У меня же остались еще карманные деньги! Вот так я и сделаю, да!»
Поздно вечером, когда в доме стихли все звуки и даже собаки на первом этаже угомонились и перестали носиться, Питер пробрался в оранжерею, залез на любимый подоконник и приоткрыл окно.
Сад спал, освещенный луной – еще не полной, но такой яркой, будто ее отмыли щеткой с содой. В ее свете ночь казалась раскрашенной фиолетовой и серебряной краской. Фиолетовыми листьями
Он вернулся в свою комнату, закутался с головой в одеяло и быстро заснул. И вопреки своим опасениям, этой ночью он спал без сновидений.
Глава 7
Питер растерянно сморгнул и покорно полез в карман за деньгами. – Нет, ну-ка, погоди. – Кевин решительно перехватил его руку и обратился к продавцу: – Знаете, мистер, мне кажется, что вы нас грабите.
Грузный пожилой мужчина равнодушно пожал плечами:
– Не нравится – не берите. Но попробуйте найти у кого-нибудь еще живую рыбу в такой час.
– Простите, мистер, – торопливо проговорил Питер. – Я возьму! На все деньги, пожалуйста.
Он выгреб из кармана все, что было, высыпал на прилавок перед продавцом. Две мелкие купюры, десятка два монет… Продавец рыбы медленно пересчитал деньги, передвигая монеты к себе коротким волосатым пальцем, сдвинул брови к переносице:
– Это все?
Питер в панике зашарил по карманам, выудил еще шестипенсовик.
– Сколько я могу купить на это? – тихо спросил он.
Продавец надул губы, обдумывая ответ. В большой бочке у прилавка плескалась рыба. Питер переминался с ноги на ногу, чувствуя себя ужасно глупо. Он прекрасно знал, сколько стоит мороженое в кафетерии, где дешевле леденцы, у кого свежее лакричные конфеты и кто из продавцов не доливает кока-колу из автомата. Но ему никогда не приходилось бывать на продуктовом рынке в Дувре. Особенно за полчаса до его закрытия.
Питер все-таки не решился прогулять все занятия, сбежал с двух последних уроков. Когда он крадучись выходил со школьного двора, его заметил и догнал глазастый Кевин Блюм.
– Ты куда? Зачем в город? О, здорово! Я с тобой! – затараторил он возбужденно. – А в книжную лавку заглянем? Пит, ну будь другом!
Питер хотел ему сказать, что за книгами можно и без него, и не сбегая с занятий, но не смог. Настоял лишь на одном: сперва покупка рыбы.
И теперь они с Кевином мялись перед единственным на весь рынок продавцом живой рыбы, и Питер в панике гадал, хватит ли его карманных денег хотя бы на пару рыбешек.
– Кев, – шепнул Питер, когда продавец отвернулся. – У тебя не будет взаймы хотя бы шиллинга?
Кевин поправил на носу громадные очки, почесал задумчиво кудрявый затылок. Питер понял, что, даже если что и есть у Блюма в карманах, он не горит желанием выручить школьного приятеля. «Йонас бы помог», – подумал Питер и совсем сник.
– Столько тебе хватит? – пробасил продавец, выкладывая перед мальчишками сверток; из свертка подергиваясь, торчали три толстых рыбьих хвоста.
– Да, мистер! Спасибо! – воссиял Питер и на всякий случай спросил: – Я вам точно-точно ничего не должен?