Огонь в затемненном городе (1972)
Шрифт:
Пятая партия была решающей.
Нервы у нас обоих были напряжены.
Оба играли осторожно.
Наконец, в партии возникло сложное положение: во избежание неприятностей Олев должен был рокироваться, а я уже видел, что после рокировки мое положение станет тяжелым.
Олев думал. И наконец… он рокировался.
Но он пошел сначала ладьей и только потом королем.
— Поставь короля на место, — сказал я сухо. — Будет считаться только ход ладьей.
Олев непонимающе глядел на меня.
Я встал из-за стола, взял с полки учебник шахматной игры Вельдемана и прочел оттуда излишне громким голосом:
— «Если при рокировке ходят сначала ладьей, противник
Лицо Олева выражало самое неподдельное изумление.
— Я даже понятия об этом не имел, — сказал он.
— Кстати, — продолжал я безжалостно, — здесь же сказано, что «незнание техники рокировки стоило Паулю Шмидту в 1933 титула чемпиона Эстонии. По требованию противника был признан действительным только ход ладьей, и, проиграв эту партию, Шмидт лишился очка, необходимого ему, чтобы стать чемпионом».
1
Сейчас это правило отменено.
На этом можно было бы кончить цитирование Вельдемана, но где-то в, глубине души я чувствовал, что мое теперешнее поведение все-таки требует еще некоторого обоснования, поэтому продолжал в том же духе:
— Если бы я сейчас отказался от своего требования, — сказал я, — это означало бы, что я проиграл нарочно. Но послушай, что говорит Вельдеман о нарочитом проигрыше: «Все равно, с кем бы вы ни играли — со своим шефом или с очаровательной дамой, — вы должны играть в полную силу. Не может быть и речи о том, чтобы поддаться нарочно. Шахматы— не карточная игра, где ради вежливости вы можете проигрывать даме или шефу. Если ваш противник столь ограничен и мелочен, что, проиграв вам, как более сильному игроку, почувствует себя уязвленным, значит, этот противник недостоин, чтобы играть с ним, ибо, играя с подобным человеком, вы оскверняете благородную игру».
Тут Олев поднялся, попрощался и ушел. А через два дня мы с бабушкой уехали в деревню. Все лето я не имел никаких известий об Олеве.
Поэтому читатель может легко понять, как я обрадовался, когда, вернувшись в город, обнаружил ожидавшее меня письмо Олева. Оно не было послано по почте, а просто опущено в наш почтовый ящик.
«Здравствуй, Юло! — писал Олев. — Я думаю, что сейчас слишком серьезное время для того, чтобы заниматься мелочными препирательствами. Сейчас надо гораздо крепче держаться вместе. Как только вернешься в город, сразу приходи ко мне!»
При первой же возможности я поспешил к Олеву.
— Ну здравствуй, — сказал я.
— Здравствуй. Проходи в комнату.
Мы вошли в комнату.
Говорили о том, о сем. Но разговор не клеился. Какое-то напряжение от нашей «шахматной ссоры» все-таки осталось.
Вдруг Олев предложил:
— Хочешь, закончим партию?
— Согласен, — сказал я.
Мы расставили фигуры. Восстановить положение на доске было легко, потому что мы записывали матчевые партии, и Олев, уходя, сунул свою запись в карман.
Последний ход черные сделали ладьей. Обычныйход ладьей.
Была моя очередь ходить.
Я думал.
Собственно, думать тут не требовалось, все было и так ясно. Король Олева оказался оголенным, и мне представлялась прекрасная возможность начать атаку.
Но я все-таки думал. Думал о том, что король Олева беззащитен из-за моего требования,из-за того, что Олев случайно не знал техникирокировки. Я думал о том, что мог бы повременить с атакой, дать Олеву возможность для контригры и таким образом сгладить свое тогдашнее упрямство.
Тайком посмотрел на Олева. Он тоже сосредоточенно думал, хотя и ему положение также должно было быть ясно. Вдруг я понял, что промедление с атакой оскорбило бы Олева. Такой «подарок» был ему не нужен.
Я сделал ход. Самый сильный ход, какой я мог сделать. Олев быстро оказался разгромленным.
Он встал, протянул мне руку в знак того, что сдается, и сказал:
— Поздравляю тебя со званием чемпиона.
— Предлагаю тебе матч-реванш, — сказал я. — Хоть сию минуту.
Мы дружно рассмеялись. Напряжение исчезло.
Я уверен, что мы оба думали об одном и том же — важно не то, кто из нас двоих стал чемпионом, а то, что в такое время мы остались друзьями.
КАДАКАСЫ
Наш домохозяин — к адакас.
Милый читатель, возможно, у тебя возник вопрос, кто такие кадакасы? Сейчас объясню.
Кадакасы на самом деле эстонцы, но это такие эстонцы, которые не любят свой народ и хотят быть немцами. Так, например, при любой возможности они стараются говорить по-немецки, хотя не всегда достаточно хорошо знают этот язык. Конечно, это смешно. Но как бы там ни было, кадакасы существуют. Раньше в нашем городе жило довольно много кадакасов, но осенью 1939 года, когда Гитлер призвал немцев вернуться на родину, вместе с немцами поторопились уехать и многие кадакасы. В саму Германию-то они не попали. Их поселили в оккупированной нацистами Польше. Поляков повыгоняли из домов, а немцы и кадакасы спокойно там поселились. Они даже получили мебель выселенных поляков и другое их имущество. Будто бы даже банки с вареньем остались там, где стояли у прежних хозяев. Так кадакасы сами сообщали в письмах своим знакомым в Эстонию — и даже не стыдились писать об этом!
Вот кто такие кадакасы. Мне кажется интересным наблюдение, что животные часто бывают похожи характером на своих хозяев. Возьмем, к примеру, нашего домохозяина и его собак. Их у него две: одна большая — немецкая овчарка, а другая маленькая — пинчер, или, точнее, жесткошерстный обезьяний пинчер, карликовая порода пинчеров. Овчарку зовут Г ектор. И он злой, как наш домовладелец. Пинчер Т оди — коварный, как супруга домовладельца. Порой, когда Гектор спущен с цепи и бегает по двору, ни один человек не осмеливается войти во двор, даже почтальон, который уж, казалось бы, должен быть привычен к собакам.
Жена домовладельца и его дочь, естественно, тоже кадакасы. Имя дочери — Д орит, она старше меня года на три-четыре и считает себя бог знает кем. Она имеет обыкновение отвечать на мое приветствие едва заметным кивком головы.
Теперь расскажу историю, которую мне случилось наблюдать самому. По-моему, история символическая.
Дорит прогуливалась со своими собаками по улице Пикк. В это самое время с Садовой улицы на улицу Пикк вышла маленькая девочка Эло. Она тоже была с собакой — очень симпатичным и серьезным мопсом. Несколько мгновений спустя между собаками началась драка. Гектор и Тоди яростно атаковали мопса. Думаете, мопс бросился наутек? Ничего подобного! Он тоже показал, что зубы у него не только для еды. Он вступил в неравную борьбу.