Окорок единодушия
Шрифт:
— Дело в шляпе, Джильберт; поезжайте, — шепнул Джоддок.
— Я очень рад иметь честь быть представлен мисс Бэссингборн, — сказал Монфише, — все прославляют ее красоту.
— Но должен вас приготовить: она у меня девочка капризная; не претендуйте же на ее капризы. Я не привык ее стеснять.
— Вы возбуждаете мое любопытство, сквайр. Я горю нетерпением видеть это очаровательное и неукротимое существо, и льщу себя надеждою, что она отличит меня от деревенских неотесанных франтов и почтит благосклонной улыбкой.
— Посмотрим,
— Позвольте представить вам его, сквайр. Капитан Джоддок.
— Рад познакомиться, — сказал Монкбери, отвечая на неуклюжий поклон Джоддока, — он, верно, ваш гость, потому покорно прошу его вместе с вами посетить меня.
— С величайшим удовольствием, сквайр, — сказал Джоддок, придавая наивозможную деликатность своему грубому голосу и стараясь держать себя как можно развязнее, — с восторгом готовлюсь увидеть прекрасную лесную нимфу, вашу милую племянницу.
«Ну, она не будет разделять твоего восторга, — подумал сквайр. — Отличный экземпляр слона! У нас в деревне не найдешь таких уродов».
— Однакож, Иона, чтоб не терять времени, подай-ка нам мису пунша, да свари его получше, постарайся, милый, — прибавил он вслух. — Будете мне держать компанию, господа?
Сэр Джильберт изъявил готовность; Джоддок прискорбно отвечал, что заказал себе ужин и должен прежде поесть, а потом с удовольствием отведает пунша.
— Как, ты собираешься опять ужинать, Джоддок? Да ведь ты ужинал! У тебя отличный желудок, — сказал Монфише.
Джоддоку подали ужин, и он поглощал его, будто не ел целые сутки. Сквайр, как опытный охотник, заметив пару жареных диких уток, сказал, что эта дичь — редкость в настоящее время года.
— Мне подарил их Френк Вудбайн, ваша милость, — сказала Нелли.
— Ну так ты должна бы приберечь их для себя с мужем, потому что нынче дикая утка — редкое лакомство. А кстати о Вудбайне. Он славный малый; я охотно взял бы его к себе, если б у него уж не было места. И жена его, говорят, красавица. Сам я не видел ее, хотя они снимают у меня землю, но Ропер, мой управляющий, уверяет, что таких красавиц мало на свете.
— Мистер Ропер здесь, ваша милость, сидит у камина с другим джентльменом, — сказала Нелли.
— Здесь? Так спроси у него, Нелли, не хочет ли он выпить с нами стакан пунша.
— Они, кажется, говорят о делах, — заметила Нелли.
— Ну, так не отрывайте их от разговора. Увидимся после. С кем же он говорит?
— С доктором Плотом, который был лекарем у сэра Вальтера Физвальтера, ваша милость, — сказала Нелли.
— Вот что! Не помню; а может быть. Ведь пора забыть: дело давнишнее.
— Джентльмен этот, вероятно, имеет привычку переменять фамилию, — сказал Монфише. — Я видел его однажды по особенному случаю, о котором он мне сам напомнил нынче, и тогда он назывался не доктор Плот, а Джон Джонсон.
— Это подозрительно, — заметил сквайр, — надобно расспросить о нем Ропера. А что-то делается теперь с моим старинным приятелем, сэром Вальтером? Жив ли он?
— Сделайте милость, сквайр, не говорите о нем при мне, — с горечью сказал Монфише.
— Извините, извините мою забывчивость, сэр Джильберт. Я стал очень рассеян. О чем мы говорили?… да, о Вудбайнах. Говорят, они очень хорошо живут между собою, почти так же хорошо, как наши милые хозяева, Неттельбеды. Видели вы жену Вудбайна, сэр Джильберт?
— Да… я видел ее, — смутившись, отвечал Монфише.
Нелли, наклонившись к уху сквайра, шепнула ему несколько слов. Сквайр присвистнул.
— Э, что тут, вздор! Чокнемтесь стаканами, сэр Джильберт, и поблагодарим свою судьбу, что остались холостяками. Рыбы в море не выловишь, всем будет довольно. Пусть женатые люди толкуют себе, что угодно, а лучше холостой жизни нет на свете.
— Так, сквайр, так! — проревел Джоддок, разделавшийся с ужином, подходя к столу и наливая стакан пунша. — Я тоже, сквайр, никогда не думал жениться; а если когда и думал, так терпел неудачи, а после сам был рад, что не удалось. Влюбляться — дело другое.
И он бросил нежный взгляд на Нелли и послал ей поцалуй рукою, но она не обратила ни малейшего внимания на его любезность. Как только явился сквайр, поведение Нелли совершенно изменилось: она стала чрезвычайно скромна и, оставив Джоддока, не отходила от сквайра, с величайшею внимательностью прислуживая ему. Такая внезапная холодность после прежней благосклонности совершенно озадачила влюбленного гиганта; но обескуражить его было трудно. Подойдя к стулу сквайра, около которого вертелась Нелли, он попробовал схватить ее руку, но она проворно отдернула ее с видом негодования.
Иона, следивший за женою, с неописанною радостью заметил эту благодетельную перемену; он угадывал истинную причину скромности Нелли, но тем не менее торжествовал и воспользовался благоприятными обстоятельствами, чтоб нанести капитану решительное поражение:
— Вы, конечно, сами видите, капитан, — сказал он с язвительною вежливостью, — что ваша внимательность не столько нравится мистрисс Неттельбед, чтоб вам было приятно продолжать ваши учтивости. Я также почту особенным себе одолжением, если вы прекратите их.
— Вероятно, капитан, вы не знаете, что мистер Неттельбед надеется получить окорок? — улыбаясь, заметил сквайр.
— О, знаю, как не знать! Мы уже устроили с ним пари.
— Если вы держите пари, что Иона не получит награды, вы, вероятно, проиграете, — сказал сквайр, — я готов держать пари за него.
— Ах, как добры ваша милость! — с восторгом вскричал трактирщик. «Мои надежды воскресают», — подумал он про себя.
— Сказать вам по правде, сквайр, — с видимым равнодушием отвечал Джоддок, — мне было бы приятнее проиграть, нежели выиграть; но вообще я в этих делах человек мнительный, потому и держал пари.