Остров Буян
Шрифт:
С помощью верного меча я в два счета сорвал с сундука довольно увесистый замок и вытряхнул содержимое сундука прямо на пол. Ничего существенного там на первый взгляд не было. Ни тебе золотых кубков, ни усыпанных драгоценными камнями дамских украшений. Сундук был наполнен свитками и фолиантами. Возможно, я случайно наткнулся на архив или библиотеку, принадлежавшую последнему владельцу замка. Но меня в данный момент волновало не столько содержание старых книг, сколько их горючесть. Во всяком случае, с помощью одного такого солидного тома я без труда разжег огонь в очаге и принялся с энтузиазмом рубить сундук на дрова. К сожалению,
Замок был велик, но обитали здесь, похоже, только совы да летучие мыши. Последние испугали меня не на шутку, когда я сунулся в одно богатое древесиной помещение. Здесь стояли солидный шкаф и дубовый стол, почти не пострадавший за сто лет, пролетевшие со дня смерти хозяина. Распугав летучих мышей, я занялся сначала шкафом. Шкаф не выдержал моего героического напора и развалился под ударами меча. Свершив столь героическое деяние, я принялся за стол. При этом взгляд мой невольно упал на рисунок, которым был украшен пол. Очень может быть, это была пентаграмма. Нечто подобное мне уже доводилось видеть в храме Йопитера. Впрочем, будучи скептиком от природы, я к оккультизму и магии отношусь свысока и игнорирую всякого рода символы, имеющие к ним отношение.
— Хозяин этого замка был чернокнижником, — обрадовала меня Наташка, когда я с охапкой дров вернулся к угасающему очагу.
Мудрая львица уже успела сбросить с себя мокрую одежду и теперь слонялась по комнате в чем мама родила. Мне не оставалось ничего другого, как последовать ее примеру. Одежду я аккуратно развесил у очага, а сам примостился рядышком на сложенные стопкой фолианты. Очаг, надо сказать, функционировал исправно, по крайней мере дым практически не попадал в отапливаемое помещение, с чем я и поздравил архитектора, проектировавшего это здание.
— А чем чернокнижник отличается от жреца? — спросил я Наташку, с интересом поглядывая на лежащий у моих ног свиток.
— Жрец обращается за помощью к силам Света, а чернокнижник — к силам Тьмы. Вот в этой книге написано, как вызвать из царства Мрака злого дэва и заставить его выполнить свою волю.
— Так он и разбежался, — выразил я свое сомнение.
— Магическим заклинаниям подвластны все силы, и земные, и подземные, и небесные, — наставительно заметила Наташка. — А ты совершенно напрасно ухмыляешься. С помощью этих книг можно научиться управлять стихией огня и воды, живой и неживой материей.
— Тебе, конечно, виднее. Я вот только одного не могу понять, как это ты, обладающая столь обширными способностями по части управления стихийными явлениями, не смогла уберечь нас от дождя?
— Я жрица богини любви и материнства. А вызывание или прекращение дождя — это не моя специализация.
— Верю, — охотно подтвердил я. — Тем более что и результат налицо.
Ливень меж тем и не думал прекращаться. Молнии по-прежнему чертили черное небо, гром гремел так, что, казалось, вот-вот рухнут замковые своды. И я от души порадовался, что в критической ситуации прибег к помощи своего резвого коня, а не к искусству мудрой львицы. Поплясав с полчасика под проливным дождем, мы оба гарантированно бы заработали себе простуду, а возможно даже и воспаление легких.
— По моему мнению, которое я, однако, никому не собираюсь навязывать, все эти маги и магини, жрецы и жрицы не более чем шарлатаны, которые во все времена пудрили и продолжают пудрить мозги доверчивым согражданам. И уж конечно делают и делали они это далеко не бескорыстно. Хотя я, безусловно, признаю, что такое действо, как Кама Сутра, имеет право на существование, но в качестве прикладного, а не магического искусства.
— Ты сам-то хоть понял, что сказал? — спросила Наташка, не отрывая глаз от книги. — Кама Сутра предназначена для обретения гармонии мужского и женского начал во Вселенной.
— Так я не спорю. И даже готов помочь Вселенной :в трудную минуту.
— Нашел время и место.
— А что такое? Тепло и сухо. А главное, нет посторонних и завидущих глаз, способных помешать процессу. Я почему-то уверен, что именно дисгармония между мужским и женским началом привела обитателей этого замка к гибели.
— Ты угадал. Во всяком случае, именно несчастная любовь подвигла владельца замка к предосудительным занятиям черной магией. Впрочем, тогда он еще не знал, что избранница его сердца колдунья.
— И чем дело кончилось?
— Они оба стали игрушками темных сил.
— И немудрено. Я всегда считал, что нереализованные желания разрушают организм.
На эти мои слова небеса отреагировали как-то по-особенному бурно. В том смысле, что молния сверкнула ослепительно, а сопроводивший электрический разряд гром едва не сделал нас глухими. И надо сказать, что мудрая львица наконец-то снизошла к моим просьбам и требованию неба. За изысканностью поз мы не гнались, но удовольствие получили обоюдное. На этот раз магия сработала. Дождь прекратился, молнии перестали бороздить посветлевшее небо, и наступила ласкающая уши тишина. Природа впала в состояние полного умиротворения. Чего я, собственно, и добивался. И пусть после этого недоброжелатели вопят на весь свет, что Вадим Чарнота шарлатан.
— Где-то в этом замке находится пентаграмма, — задумчиво проговорила Наташка.
— А зачем она тебе?
— Мы могли бы вызвать дух хозяина замка и спросить у него, где находится то, не знаю что.
— А он знает?
— Очень может быть, иначе дорога не вывела бы нас сюда. Но я должна предупредить тебя, Вадимир, сын Аталава, что это очень опасно. Вместе с хозяином проснется весь замок, все темные силы, которые служили ему в давние времена.
Честно говоря, у меня не было ни малейшего желания будить хозяина этого замка, тем более что заснул он, кажется, надежно. И уж тем более мне не хотелось общаться с образинами, которых он созвал в свой замок для прохождения службы. Я успел полистать одну увесистую книжицу и собственными глазами убедился, что убитый мною в замке Руж зверь далеко не самый отвратительный представитель адской фауны. Есть, оказывается, куда более отмороженные экземпляры, недружелюбно настроенные к белому свету
— Главную опасность для нас представляет не хозяин замка, а его возлюбленная, — вздохнула Наташка.
— Женщины во все времена были коварнее мужчин, — солидаризировался я с ней во вздохе, — а главное, более склонны к общению с нечистой силой.
— Знаток, — возмущенно фыркнула мудрая львица. — Женщина — соль земли, основа бытия, а мужчина всего лишь проводник небесного огня. Но в ситуации крайней женщина может обойтись и без посредника. При этом, правда, возникает опасность утолить жажду не из того источника.