Озарение
Шрифт:
От этого человека исходила такая откровенная вульгарность, что Дане даже стало немного противно. Но одновременно этим он привлекал ее, она подумала о том, что ей сейчас как раз нужен такой мужчина. Даже не мужчина, а настоящий самец. А он, судя по всему, им и был.
«Самец» сидел в кампании их троих мужчин. Но двое других у Даны не вызвали никаких эмоций, они ей показались совершенно бесцветными. Поэтому все свое внимание она сосредоточила на третьем. И не без результата. Уже через пару минут их взгляды встретились, и Дана поняла, что уже в самое ближайшее время знакомство состоится.
Словно читая ее мысли, мужчина встал и направился к ее столику.
— Не против? — спросил он, явно не спрашивая разрешение, а лишь соблюдая формальности.
— Только рада.
— И правильно. — Он сел так близко от нее, что она ощутила прикосновение к своим ногам его колен. — Выпьем?
— Выпьем.
— Что?
— Что хотите.
Ответ понравился ему.
— Вискаря. Ты как?
— Значит, вискаря, — кивнула Дана головой.
Мимо их столика, спеша выполнить чей-то заказ, бежал официант. Мужчина поймал его за руку и притянул к себе.
— Срочно неси вискарик для нас, — приказал он.
К удивлению Даны официант не стал возмущаться наглостью клиента, а покорно и даже ей показалось испуганно кивнул головой. И буквально через минуту на их столе стояла бутылка виски и два бокала.
— За знакомство, — провозгласил тост мужчина. — Тебя как кличут?
— Дана.
— Федор, — представился он. — Ну, погнали.
Виски Дана не любила и сумела заставить себя выпить только полбокала. Федор же одним залпом осушил свой. И посмотрел на то, как справилась с этим делом его собутыльница. Результат его не удовлетворил.
— А ну допевай, — повелел он.
Дана, преодолевая отвращение, послушно допила. Она все больше жалела о новом знакомстве. Она поступила опрометчиво.
— Молодчина! — похвалил он ее. — Знаешь, я давно уразумел: кто умеет пить, тот умеет и хорошо трахаться.
Дана далеко не была уверенна в существовании такой зависимости, но возражать не стала. Какая, в сущности, разница: так это или не так, подумала она.
— А чем занимаешься? — поинтересовался Федор.
— Я художница.
Обычно это заявление вызывало у собеседника всплеск интерес, но на Федора оно не произвело никакого впечатления.
— Главное, чтобы бабки платили, а чем заниматься не важно, — сообщил свое мнение он. — Тебе платят?
— Бывает, — уклончиво ответила Дана. Рассказывать этому человеку о своих делах ей не хотелось.
— Значит не очень. Но ты не расстраивайся.
— Я не расстраиваюсь.
— Вот и правильно. — Неожиданно он довольно больно хлопнул ее по плечу. В это мгновение заиграла музыка. — Пойдем, пляшем.
Не дожидаясь ее согласия, он силой заставил Дану подняться. Ей ничего не оставалось сделать, как подчиниться.
Ансамбль играл медленный танец, и Федор плотно прижал Дану к себе. Он дышал ей почти в нос, обдавая прогорклым запахом виски. При этом он сжимал ее так крепко, что вырваться из его объятий не было никаких шансов. Оставалось лишь смириться.
Внезапно Дана почувствовала напрягший член своего партнера.
Обычно это мгновенно вызывало у нее всплеск желания, но сейчас она не испытала ничего. И по
Они вернулись за столик, и он снова заставил ее выпить виски. Дана почувствовала, что если это еще раз повторится, ее вырвет. Федор заметил, что с ней что-то не так.
— Тебе что плохо? — спросил он.
— Мутит, — призналась Дана.
— Это потому что тут душно. Посиди чуток, попрощаюсь с корешами, и свалим.
На улице Дане действительно полегчало. К ней снова настойчиво стала лезть мысль: как избавиться от своего спутника? Но спутник по-хозяйски положил свою руку на ей на плечо и не думал ее отпускать.
— К тебе или ко мне? — предложил Федор альтернативу.
Дана окончательно поняла, что ей не отвертеться.
— А ты живешь далеко? — спросила она.
— Три остановки на автобусе — и в моей конуре.
— Тогда лучше ко мне, всего десять минут пешком.
— Пойдет. А то мне утром на службу. От тебя и поеду.
— А где ты служишь?
— Я че не сказал? Я мент. Старший лейтенант. Мы сегодня отмечали повышение Петьки, догнал гад меня, теперь тоже старлей. Ничего, в следующем году обещали мне капитана. — В голосе Федора прозвучала нескрываемая гордость.
Настроение Даны и без того упадническое, опустилось еще на большую глубину. У нее еще не было полицейских и большого желания свести с ними знакомство ближе, она не испытывала. И надо же было именно сегодня так вляпаться.
Оказавшись в ее квартире Федор даже не взглянул на картины. Он сразу же схватил Дану и стал жадно целовать. Из его рта обильно сочился мерзкий запах виски, и Дане снова стало немного не по себе.
Федор оказался неплохим любовником — страстным и долгим, но при этом грубым и примитивным. Но Дане было на это сейчас плевать, ее обескураживало то, что она впервые в жизни не испытывала никого удовольствия. А уж о том, чтобы кончить, не могло быть и речи. Оставалось ждать, когда это случится с ним.
Наконец это произошло, Федор мгновенно утратил интерес к Дане, зато у него почти тут же возник большой интерес ко сну. Он повернулся к ней спиной и через минуту громко захрапел. И хотя его храп мешал ей спать, Дана по этому поводу печалилась не слишком. Она хотела одного, чтобы утром он покинул бы ее квартиру и больше бы она его никогда не видела.
41
Дана пребывала в полной прострации. Она и не знала, что ей дальше делать и не хотела ничего делать. Ее не отпускало ощущение какого-то финала, после которого больше уже ничего нет. Она и раньше попадала в сложные ситуации, но, пожалуй, такой полной безнадежности еще не испытывала. К ней даже полезли мысли о самоубийстве. Разумеется, к реальной действительности они отношения не имели, кончать подобным образом жизнь она не собиралась. Но все же это был явный симптом того, что дела ее не просто плохи, а очень плохие. Хуже, в самом деле, может быть только смерть.