Падение сквозь облака
Шрифт:
Он откупорил банку пива и передал ее мне. Я улыбнулась:
— Мне нравится, когда ты рядом.
— Знаю. Я бы сразу отвалил, если бы почувствовал, что меня не жалуют.
Мы смотрели друг на друга. На мгновение мне показалось, что он хочет меня поцеловать. Я была готова к этому. Более чем готова. Но он воздерживался и снова ушел в себя. Он напрягся, сильно напрягся, будто готовясь к драке, ожидая удара в любую часть своего тела. Некоторое время сидел неподвижно. Затем улыбнулся, но уже другой улыбкой, глумливой и циничной. Я не могла ее выносить и отвернулась.
После этого мы пили пиво в молчании. Он глотал торопливо, точно восполняя все то
Тусовка множилась. Теперь вдоль переулка выстроился целый ряд припаркованных машин и пикапов. Дневной свет угасал, и музыка звучала громче. Сквозь двери сарая мы увидели несколько танцующих пар.
— Хочешь потанцевать?
Гевин не захотел, поэтому я уступила собственному желанию и провела следующий час или около того, развлекаясь в сарае вместе с Мич и Натали, а также со всеми другими гостями, пожелавшими танцевать со мной. Временами я поглядывала в сторону Гевина. Он продолжал сидеть на тракторном прицепе со своим пивом. Через некоторое время к нему присоединились другие гости, но он не был расположен общаться с ними. Чуть позже я заметила, что он ушел.
Оставив танцплощадку, я побрела во двор. Теперь там было многолюдно, и я не могла определить, здесь Гевин или нет. Решила, что нам обоим надо подкрепиться. Мы не ели уже несколько часов. Я положила на одну тарелку два бутерброда и горку салата из картофеля с бобами. Прихватив пару вилок и бумажные салфетки, двинулась осматривать двор.
— Ты ищешь парня в кожанке? — спросила одна девушка.
Я кивнула.
— Он ушел туда.
Она указала на постройку позади нее. Это был хлев с притворенными дверями и грязными окнами. Там было темно.
Я пнула ногой дверь, и она легко открылась.
— Гевин?
Я увидела пустые стойла и неясно различимые предметы, которые могли оказаться инструментами или механизмами. Пахло коровами, но ни одной из них сейчас здесь не было. Справа от двери громоздилась куча соломенных тюков.
— Ты в порядке?
Дверь за мной захлопнулась, и внезапно наступила кромешная тьма.
— Это я. Принесла немного еды. Может, хочешь есть?
Зашуршала солома, и затем он резко схватил меня за руку. Тарелка с едой упала на землю. Он тащил меня так сильно, что я оказалась прижатой к его груди. Я была слишком удивлена, чтобы сопротивляться. Он притиснул меня к груде соломенных тюков, схватил за волосы, запрокинул голову и поцеловал меня. Поцеловал, но это было мало похоже на те поцелуи, которые я испытала прежде. Он так прижался губами к моим губам, что в них впились мои зубы. Его язык проник в мой рот, а щетина теркой прошлась по моему лицу.
Пытаясь отстраниться, я шептала:
— Гевин, больно.
— Заткнись!
Его голос звучал сердито и хрипло. Он стал срывать с меня одежду. Я чувствовала, как острые края соломы колют мою спину сквозь ткань рубашки. Он распахнул рубашку и попытался целовать меня снова.
— Нет!
Я оттолкнула его так сильно, как могла.
Спотыкаясь, добрела до двери и вышла из хлева наружу. Кто-то украсил двор электрическими гирляндами, и они освещали мне путь. Фиолетовые, розовые и белые огни. Они мерцали на крыше сарая, доме и заборе вдоль переулка. Их не было на этой стороне двора, остававшейся сравнительно темной.
Я подошла к воротам и остановилась, глядя на море, плескавшееся за полями. Теперь во дворе было меньше людей, чем прежде. Жареное мясо кончалось, и гостей потянуло танцевать. В большом сарае клокотала энергия. Меня радовало, что она билась там, где меня не было.
Не знаю, сколько времени я так стояла. Может, минут десять, может, час. Ко времени, когда Гевин меня нашел, мои ноги онемели от холода.
Он встал рядом, прислонившись к воротам так же, как и я. Его локти покоились на верхней перегородке, подбородок — на кончиках пальцев. В непосредственной близости от себя я чувствовала тепло его тела.
— Прости.
Я не отвечала и не смотрела на него. Понимала, что в такой темноте море нельзя увидеть, но отчаянно стремилась различить горизонт в угловатом конце долины.
— Хочешь?
Он протянул откупоренную бутылку виски, уже на четверть пустую. Я взяла и отхлебнула из горлышка. Виски обжег меня от горла до желудка. Вдоль забора к нам двигалась корова, которая, опустив голову, щипала траву. Я слышала звук отрываемых стеблей и чавканье. Слышала отрывистое частое дыхание Гевина. Музыка, доносившаяся из сарая, казалась далекой и неуместной. Я сделала еще один глоток из бутылки, и теплота распространилась по телу. Переступила ногами.
— Пойдем отсюда, — сказала я. И наконец взглянула на него. Он смотрел на меня, и его лицо казалось более ранимым, чем я могла себе представить. Глотнула еще виски и вернула ему бутылку. — Пойдем.
Он неопределенно улыбнулся:
— Послушай…
— Заткнись, — отрезала я.
В пикапе, перед тем как завелся двигатель, я еще заглотнула виски. Мне удалось выехать через ворота двора, и мы не спеша двинулись по боковой дороге к шоссе. В этот поздний час движение на шоссе было не слишком интенсивным, поэтому не имело особого значения то, насколько умело я веду автомобиль. Через некоторое время я ехала посередине дороги со скоростью пятнадцать миль в час, когда нам повстречалась вылетевшая из-за поворота машина. Я пропустила ее, но внезапно сердце забилось, и я не смогла ехать дальше. Затормозила у каких-то ворот и выхватила у Гевина бутылку.
Я глотала так быстро, что понадобилось несколько мгновений, чтобы заговорить снова.
— Не могу ехать дальше. Остановимся здесь.
Это был район на окраине Кингсбриджа, где размещаются новые промышленные и торговые предприятия. Гевин вытащил из багажника пикапа одеяло, и мы проехали через ворота в автопарк. Гевин расстелил коврик под тощей березкой, и мы разместились на нем с бутылкой виски. В ней еще оставалось на четверть жидкости.
Уже взошла луна, почти на полдиска. Она освещала приземистые здания по другую сторону шоссе. Мы с Гевином сидели, прижавшись спинами и передавая бутылку друг другу.
Когда бутылка опустела, он развернулся, чуть-чуть подтолкнув меня плечом так, что я повернулась тоже, и мы оказались лицом друг к другу. Он снова меня поцеловал. Теперь это был настоящий поцелуй. Я почувствовала теплоту в теле, которая, возможно, исходила от виски. Но когда я легла на коврик, а голова Гевина закрыла мне луну, я поняла, что это было нечто большее.
Меня разбудил шум грузовика, въезжавшего в автопарк задним ходом. Было уже светло, но еще рано. Я лежала, наблюдая, как громада грузовика совершает маневры с целью попасть на территорию склада универмага напротив, и размышляя о прошедшей ночи. Секс с Гевином доставил мне удовольствие. Хотя мои члены онемели от холода, все же я ощущала теплоту от виски и удовлетворения. Ощущала и кое-что еще. Навязчивый образ, который я, помимо прочих вещей, до сих пор игнорировала.