Партия свободных ребят
Шрифт:
При приближении кулацких коней глухо, упорно забил барабан.
– На картечь! Залпами крой!
– вскричал дед Кирьян, воинственно размахивая клюкой.
Встреченные дружным "ура", щетиной кольев и твердыми комьями земли, кулацкие всадники осадили коней, смешались и отхлынули.
Оправившись от неожиданности и разглядев, что под красным знаменем сплотились не какие-нибудь герои, а много раз битые ими бедняцкие мальчишки, но почему-то с красными платками на шее, кулачье решило не спускать им дерзости.
– Макарку
– Пустим его передом, а мы за ним навалимся!
Макарку отыскали на молотьбе, он гонял коней по кругу, лихо посвистывая. Его хозяин Силантий Алдохин сам стоял у лотка и запускал в барабан тяжелые снопы пшеницы.
Силантий-то и прозвал батрачонка Орлом за лихость и бесстрашие. Что за парень ему попался! И ловок и силен.
Во время конских праздников на неоседланном Злом всех мальчишек обскакал. А этого коня сам хозяин побаивался.
Хитрый кулак льстил батрачонку. Сажал его за один стол с собой. Ничем не отличал от сыновей: если им новые рубашки, то и Макарке, если им новые сапоги, то и Орлу.
– Вот так-то батраков приручать надо, - говорил он Никифору Салииу, который избивал Гараську.
– Их кормить да холить надо. Да почаще похваливать, тогда они за нас в огонь и в воду!
И надо сказать, в этой хитрой политике преуспел. Макарка, взятый в его дом таким же сиротой, как Гараська, раздобрел на кулацких жирных харчах, осмелел и, как верный слуга, готов был выполнить любое его приказание не только с охотой - с каким-то удальством.
Отец его был бедняком. Боролся против богатеев, даже руководил комитетом бедноты. Добровольно пошел на фронт защищать землю и волю от белогвардейцев и погиб как герой. Мать повесила на стену его фотографию, где он с саблей в руке снят вместе с товарищами под красным знаменем с надписью: "Даешь Перекоп!"
А вот сын его изменил бедноте. Пошел в батраки из нужды, за куском хлеба. Но, обласканный хитрым богатеем, стал ему верным слугой. Замечая, что стал презирать он бедных, мать стыдила его, а Макарка отвечал:
– Нанялся - продался, чего уж тут.
– Продала я, сынок, твои рученьки, да не продавала твоей душеньки.
– Что же мне - хозяйские харчи есть и больше ни во что не лезть?
– Нет, ты, сынок, хозяйскую работу честно исполняй, только совесть свою за харчи не продавай. Не будет тебе счастья.
– Ладно, мать, сам знаю, как счастье искать, на каком коне за ним скакать.
– Ох, Макарушка, не ошибись, на чужом коне далеко не уедешь, выбирай скакуна из своего табуна!
Но Макарка не слушался матери, кулацкие харчи отрабатывал с лихвой не только в поле, но и на воле.
И как только крикнули ему кулачата:
– Наших бьют!
Тут же бросил он молотьбу, вскочил на Злого и помчался на помощь.
И Силантий, остановив барабан, посмотрел ему вслед с довольной усмешкой. Уж
Завидев Макарку, кулачата приободрили друг друга свистом, гиканьем и, ударив коней пятками, помчались в атаку, размахивая кнутами и уздечками.
Где тут пешим мальчишкам устоять, когда поднимутся над ними со всего разгона вздыбленные кони, проломит их строй идущий передом Макарка.
– Поднимай знамя!
– закричал Степан.
– Отряд, сплотись!
Крепче сомкнулись ребята, выше подняли знамя: стоять - так до конца! Бежать еще хуже, потопчут. С какойто надеждой на его неведомую силу слились они в единую кучку под красным стягом.
Казалось, спасти их может только чудо.
И чудо произошло!
Мчавшийся впереди всех Макарка вдруг отвернул коня на полном скаку. Поставил его поперек и загородил дорогу остальным. Самого его чуть не сшибли разогнавшие коней кулачата. Что случилось? Или Злой испугался красного полотнища, раздутого ветром? Или сам Макарка чего-то оплошал?
Почему отъехал он в сторону, понурив голову? Что случилось с ним? Где прежняя удаль Орла, не боявшегося никакой драки?
Удаль-то была при нем, да вот в сердце что-то повернулось, когда увидел он, что мчит его злой конь прямо на красное знамя. На знамя, под которым погиб, сражаясь с белой гвардией, его отец. Нет, не смог Макар отцовское знамя кулацким конем потоптать. Потому и отвернул Злого на всем скаку.
Ряды конных смешались, кое-кому все же удалось, подняв лошадей на дыбы, проломить строй ребят. Раздались крики ушибленных копытами, но мальчишки не дрогнули, не оплошали. Кольями и палками так зашибли одного коня, что он свалился и чуть не придавил азартного драчуна Мишку Алдохина. А Федьку Салина пропустили внутрь строя и за ноги стащили с лошади.
Ему на помощь бросилась вся его родня.
Но в это время на дрожках директора совхоза подкатил Тимофей Шпагин. Они вдвоем объезжали загоны бедноты, которые пообещал убрать директор совхозными жатками.
При виде местной Советской власти кулачата стушевались, разъехались врозь и только скулили:
– А зачем они Федьку бьют?
– Отпустите Федьку!
Не меньше кулацких ребят при виде Тимофея смутился Урван, который успел больше всех получить синяков и шишек. Он крикнул:
– Свертывай знамя!
Но ребята не исполнили приказа, они размахивали знаменем, радуясь, что победили.
ПОД КРАСНЫМ ЗНАМЕНЕМ
– В чем дело?
– обратился Тимофей к деду Кирьяну.
– Что за шум?
– Так что в некотором роде турецкая баталия!
– весело закричал, ковыляя к нему, Кирьян.
Но его обогнал Степан и, унимая кровь из рассеченной щеки, сказал:
– Мы колоски собирали для Помгола. Под красным знаменем! А они на нас напали, кулачье!
И тут Тимофей увидел свою скатерть, поднятую на древке.