Пентаграмма войны: Пламя и сталь, Древо и сталь, Камень и пламя, Лёд и сталь
Шрифт:
– Восьмой, я полагаю…
– Седьмой! – почти крикнула Фатти. – А в твое время был двенадцатый. Тенденцию не усматриваешь?
– Предлагаешь мне вернуться в Академию? – линн чуть повысил голос. – В этот крысятник?!
– Ничего я не предлагаю. – Фаттриона, не желая в тысячный раз спорить на эту тему, встала. – Просто подумай своей головой, а не тем, чем ты окучиваешь самок.
– Одна из них, кстати, твоя мать… – крикнул вслед уходящей девушке линн.
После разговора с дочерью ягоды траки отдавали горечью, а вид бушующего внизу океана совсем не умиротворял. Словно продолжая спорить, он продолжал приводить самому себе какие-то доводы, но
Теннайо подумал о том, что в молодости все существа похожи. Пытаются сокрушить твердыни, а к старости успешно эти твердыни обживают. Вот только… этот мальчишка все не шел из памяти. Было в нем что-то такое… Возможно, ощущение новой твердыни… А еще эта его смешинка – заклинание, которое смогло пробить совершенную защиту тысячелетнего существа так легко, словно арбалетный болт – бумагу.
Гости и Фаттриона уже полчаса сидели в большой гостиной, дожидаясь хозяина дома, но тот все не шел, сам разрушая сложившийся за века распорядок. Наконец взъерошенный, в мокрой одежде и с нелепо торчащими волосами линн быстрым шагом вошел в помещение, держа под мышкой толстый том, переплетенный в черную кожу.
Кивнув дочери и извинившись за ожидание, Теннайо дал команду безмолвным слугам подавать обед.
– Фатти мне сказала, что ты хотел бы изучать магию? – Взгляд пронзительно-зеленых глаз, казалось, просвечивает насквозь, и Хишан поежился от этого взгляда. – А что по этому поводу думает твой отец?
Ален пожал плечами, отложил ложку и протер губы салфеткой.
– Полагаю, что он уже достаточно взрослый, чтобы выбрать путь самостоятельно. Но если мое мнение кого-то интересует, то я согласен.
Последующие месяцы слились для Хишана в один сплошной кошмар. Отец давным-давно уехал обратно в Аринар, оставив его заботам Теннайо, а парень уставал так, что часто без специальных процедур не мог уснуть. Иногда, лежа без сна в своей комнате, пытался взвесить плюсы и минусы своего решения, но однозначного ответа не было.
Теннайо учил его прежде всего тому, что называлось выдержка и самоконтроль. Приходилось и держать раскаленные докрасна камни на ладони, ощущая, как лопаются от закипевшей крови кровеносные сосуды, и чувствуя гарь от сожженной собственной плоти, и доставать из корыта с жидким азотом монетки, и многое другое. Дикая изматывающая боль и рефлексы, которые просто вопили, что нужно бросить такой опасный предмет как можно дальше, и собственная воля, заставлявшая тело работать так, как нужно, вопреки всем накопленным за миллионы лет реакциям.
Процедура восстановления тела до первоначального состояния никогда не занимала у Теннайо больше нескольких секунд. Но память тела, нервы, обожженные болью, еще долго штормили организм, выплескиваясь то внезапной рвотой, то приступами слабости и мешая учить наизусть бесконечные магические формулы.
Первое время Хишан еще удивлялся тому, что за ним все время, словно тень, следуют несколько слуг, а потом стало не до этого. Все слилось в одну карусель из боли и крови, из которой каждый раз приходилось выдираться, словно мухе из клейкой массы. Но внезапно все кончилось. Очередной, на этот раз охлажденный до температуры жидкого азота камень не вызвал ничего, кроме ощущения приятной прохлады. Хишан некоторое время недоверчиво рассматривал свою неповрежденную руку и даже посмотрел на тыльную сторону ладони, чтобы убедиться в том, что это не галлюцинация.
– Ну вот, – удовлетворенно произнес его учитель. – Первая фаза за два месяца, это, можно сказать, рекорд. Можно переходить к основной части программы.
– Будет еще хуже? – Хишан криво улыбнулся.
– Хуже? – Линн пожал плечами. – Как ты любишь говорить, смотря с чем сравнивать. Но проще не будет – это точно. За полгода нам нужно пройти весь цикл обучения, который занимает в нормальном виде десять лет. Именно поэтому такие жесткие методики. Но если приемную комиссию можно обмануть, то себя не обманешь. И все недополученное базовое знание отольется кровью. Так что соберись. Сложностей впереди навалом.
Еще через два месяца Хишан уже уверенно поджаривал или замораживал творимых Теннайо големов, тщательно контролируя размер выплескиваемой энергии и восполняя ее из любых доступных источников. Постепенно наступил момент, который сам линн называл «шлифовка» и который заключался в освоении непростого магического этикета и многочисленных правил, бытующих в их среде. Конечно, к боевым магам претензии всегда были гораздо меньше, чем, скажем, к магам-творцам, но Тенни не хотел, чтобы Хишан прослыл невеждой. Поэтому к этой части обучения отнесся со всем тщанием.
…– Пойми, визитка – это такой же элемент образа, как и костюм.
Хишан, втихаря любуясь своим новым костюмом из темно-красного, почти черного шелка в огромном зеркале, удивленно посмотрел на учителя.
– Почему?
– Это как послание, – терпеливо объяснял Теннайо. – Вот входишь ты, скажем, в комнату, где полно людей. Что ты делаешь?
– Здороваюсь…
– Ну так и тут. Ты сразу обозначаешь свое присутствие. Словно поклон всем, кто находится рядом. Раггахи, например, появлялся со звоном колокольчиков, а великий Тио Авасар всегда является в переливах радуги. – На этом месте линн остановился. – Подожди… – Он поднял руку, останавливая готового что-то сказать ученика. – Помнишь, как ты пытался рассмешить Хинхайо на пристани?
– Было такое. – Хишан кивнул. – А вы откуда…
– Сейчас не об этом. – Тенни нетерпеливо щелкнул пальцами. – Сможешь повторить?
– Да запросто. – Чуть напрягшись, Хишан выпустил свою «смешинку» в линна.
– Подожди, подожди. – Теннайо расхохотался. – Не иглой, как сейчас. А веером или даже, скорее, облаком. И не смех до колик, а легкая доброжелательная улыбка. Облако должно быть равномерно плотным, но не слишком. Иначе разрушишь другие визитки. Так, чтобы оно словно лезвие прошло сквозь воду. И не забудь таймер-ограничитель. Три секунды максимум. И еще. – Он внимательно посмотрел на Хишана. – Нужно сделать еще один вариант. Для врагов. Каким он будет, решишь сам. Завтра с утра покажешь, что получилось.
С этими словами он покинул учебный класс, успев одним небрежным движением руки сотворить полтора десятка полупрозрачных големов – объект для тренировки.
Если с легкой улыбкой у Хишана все получилось пусть и не с первого раза, но довольно быстро, то с «посланием для врагов» все застопорилось. Влив в тонкую вязь плетения всю свою боль и ужас, он добился только того, что големы начинали разбегаться по углам, жалобно вереща что-то невнятное. И выковырять их оттуда было весьма затруднительно. Еще десяток таких попыток, и големы один за другим начали просто рассеиваться в воздухе.