Переулок капитана Лухманова
Шрифт:
— Я всю зиму про эти дела книжки читал…
«Одно дело — книжки, другое — на практике», — хотел сказать Мак.
Но Егор в этот миг радостно ойкнул. Он смотрел на сгиб руки: там ярко желтело колечко с перекладинкой.
— Ого! — обрадовался Мак. — А говорили: не тот переулок!
— Главное — не переулок, — подвел итог мудрый первоклассник Эльф. — Главное — какой человек…
Со звоном подкатил Мирослав Рощин. За спиной его ухала гитара. Черная, с желтым знаком «фиты» на корпусе.
Мира усадили на скамью. Миру сказали:
— Это
Егор вдруг застеснялся, как юный певец перед первым выступлением.
— Привет, — кивнул Мир незнакомому Егорову.
Он держал гитару между ног и прислонялся щекой к грифу. Он сразу что-то почуял, хотя хранил невозмутимость.
— Ты еще ничего не знаешь, — сказала Маша. Ее ресницы азартно загибались вверх, на них горели солнечные точки. — Егор нашел ту самую книгу. И подарил нам… Мак, покажи…
Мак показал.
Мир охнул и выпустил гитару. Она упала и загудела вновь. Мир судорожно откинул переплет: на месте ли автограф?
— Старик знает?
— Нет еще… — сказал Мак.
— Так чего вы сидите? Идем!
И все вскочили.
— А мне можно? — нервно спросил Егор.
— Ненормальный! — возмутилась Маша. — Ты еще спрашиваешь! У тебя же знак «корабельщика»!
Егор Егоров
Лишь на пути сообразили, что надо бы позвонить Дядюшке Лиру: дома ли он и готов ли принять у себя шумную компанию (пускай даже с неожиданной находкой). Старик оказался дома и готов был принять. Пришли, поскидывали у порога башмаки, расселись кто где. Егор держался позади. Украдкой оглядывал стены с фотографиями. Мир решительно вытащил его вперед и поставил перед собой. Лицом к Дядюшке Лиру. Сказал со сдержанной торжественностью:
— Константин Петрович, этот человек нашел ту самую книгу. Настоящую. И подарил нам…
…Потом было, конечно, много разговоров. Достаточно шумных и бестолковых. И всяких догадок: как уцелела эта книжка при давнем пожаре, где, по каким кладовкам и чердакам болталась она, прежде чем счастливый случай привел ее на край нынешнего кострища. (Счастливый случай! Хорошо, что обуглился лишь уголок!)
Старик попытался связаться с Чуком. «Чтобы тот расцвел от счастья, как актиния среди кораллов…» Чук не ответил ни по скайпу, ни по мобильнику.
— Ну ясно, — решил Константин Петрович. — Старый морской волк готовит «Фиту» к штормовым плаваниям. Ему не до болтовни… Дозвонюсь после полуночи…
— Константин Петрович, а у Егора привилась веснушка! «Фита»! — вспомнила Маша. — Вот! — Она взяла тощее мальчишечье запястье, показала старику Лиру.
Тот рассмотрел внимательно, покивал:
— Значит, из нашей команды человек…
— А давайте мы вам привьем такую же! — заторопилась Маша. — А то у всех у нас есть, а у вас нет!
— У меня есть. Вот! — Дядюшка Лир показал татуировку. — Ваши веснушки смоются через несколько дней, придется делать снова. А моя — на веки вечные. Как и у Чука… Мир, найди-ка в книге недалеко от конца стихи под названием «Сон»…
Мир нашел. Старик надтреснутым голосом прочитал стихотворение:
Я видел сон: мне снилось, будто я На корабле в далеком теплом море, И волны, ласково вокруг меня шумя, Несутся вдаль, играя на просторе…Маша захлопала, за ней и остальные…
Мир сказал, что попросит Зоечку Вертицкую сочинить на эти строчки романс.
— А если у нее не получится, сам сочиню…
В глубине души Мир ощущал, что стихи слабоваты, ученические какие-то. Особенно последняя сентиментальная строка: «И слезы счастия из глаз моих текли». Но все-таки это был Лухманов…
Потом еще шумно разговаривали и пили чай с твердыми баранками, похожими на маленькие спасательные круги. Только Егор Егоров помалкивал, но и он смотрел весело.
Мир рассказал, как недавно поспорил с завучем Еленой Викторовной.
— Она заявила, что «роман Брендбери „Вино из одуванчиков“ — алкогольная пропаганда. Я прочитала и поняла! Они там делают из этих цветов спиртные напитки!»
— По-моему, глупее этой тетеньки нет в нашей школе, — сказал Мак.
— Есть, — заметил Мир. — Барклай…
— Но он же не тетенька, — осторожно возразил Данька. — Он меня зовет в стрелковую команду.
— Третьеклассника? — удивилась Маша.
— Он говорит: «в порядке исключения»…
Затем Мир взял гитару и спел песенку, которую сочинила Зоечка Вертицкая. Про сапоги. Песенка была не морская, зато новая:
Три сапога бывают тоже парой, Когда они шагают дружно в ногу. И парой может быть один сапог, Когда дает заслуженный пинок.— Справедливое суждение, — оценил эти строчки Дядюшка Лир.
Потом разошлись, договорившись встретиться завтра в переулке Капитана Лухманова.
— Егор, ты знаешь, где это? — строго спросила Маша.
— Давным-давно знаю…
Вечером того же дня Мир и Мак снова приехали к Дядюшке Лиру.
Константин Петрович не удивился. Он сидел перед включенным компьютером и в свете экрана разглядывал книгу. Блестящие листы со старинными буквами казались новыми, лишь досадливо темнели обугленные уголки.
— Вот… — сказал старик Удальцов. — Связался я с Чуком, показал книгу. Он от радости помолодел на десять лет. Сказал, что отменит вечерние ремонтные работы и устроит с командой праздничный ужин… А еще мы решили, что сделаем с книги новые ксерокопии, переплетем, и будут «Морские рассказы» Лухманова у каждого из нас.