Побещай мне рассвет
Шрифт:
– Я… мне пора заняться ужином, – проронила она, холодея от какого-то нового, отвратительного страха. – П-пожалуйста, поразмыслите о том, что я сказала. Люси… не ведьма. Она добрая, хорошая.
Джонатан ничего не ответил. Девушка поспешила прочь, чувствуя на себе его странный взгляд, от которого ее мороз подирал по коже. Невольно оглянувшись, Белинда увидела, что кузен не сдвинулся с места. Его зловеще горевшие глаза по-прежнему следили за ее изящной фигурой, словно раздевая, изучая каждый изгиб ее тела. Вспыхнув, Белинда зашла на кухню. Она надеялась, что, когда вернется в гостиную с ужином, необычное настроение кузена уже пройдет. Это сомнамбулическое
Некоторое время спустя ужасный звук заставил ее оторваться от работы. Застыв на месте, Белинда прислушалась. Мурашки побежали у нее по спине, когда она уловила ужасные, полные муки стоны, доносившиеся из гостиной. Осторожно, на цыпочках девушка пробралась в прихожую и тихо подошла к двери гостиной. То, что она увидела, заставило ее вздрогнуть от изумления.
Кузен Джонатан сидел за письменным столом, обхватив голову руками. Слезы бежали по его худому лицу и капали с заостренного подбородка. Сгорбленная спина вздрагивала от рыданий. Ужасные, сдавленные звуки вырывались из его горла.
– Элис! Элис! – причитал он, и слова его эхом отдавались в озаренной каминным пламенем комнате. Похоже, он пребывал во власти какого-то кошмара и не соображал, где находится.
Потрясенная, Белинда пребывала в нерешительности – что ей делать? Внезапно он поднял взгляд и увидел ее. Рыдания стихли. Горестное выражение лица сменилось гневным. Он вскочил, подстегиваемый яростью, и пошатнулся. Затем вскинул руку, указывая на нее.
– Это ты! Белинда Кэди! Ведьма! – завопил он. – Хочешь растлить, соблазнить меня! Так же, как она! Элис! В тебя вселился ее дух, порок ее укоренился в твоей душе! – Он рывком обогнул стол, лицо его, искаженное неописуемой скорбью, было искажено до неузнаваемости. Бешено размахивая руками, он кричал: – У тебя ничего не получится, ведьма! Ты не соблазнишь меня! Я праведный человек и не поддамся сатанинским искушениям! Я скорее отправлю тебя на виселицу, чем покорюсь колдовству!
– Нет! Я никогда… Кузен Джонатан, будьте благоразумны! – Охваченная паникой, Белинда привалилась к дверному косяку, ноги ее подкашивались. – Я не ведьма! Я не знаю, кто такая Элис! У меня и в мыслях не было вас соблазнять!
– Ложь. Все ложь. – Его скрипучий голос понизился до шепота. Он потянулся к ней костлявыми руками и схватил за плечи. – Больше ты никого не будешь мучить, Элис. Я добьюсь, чтобы тебя вздернули. Тебя и твою подружку Люси Бруер. Ты заплатишь за все. Да свершится правосудие! – Он вдруг притянул ее к себе и прижался мокрым ртом к ее губам.
Белинда отчаянно вырывалась, с отвращением отворачивала голову, но губы его приникали к ней с животным неистовством. Она брыкалась, молотила его кулаками до тех пор, пока он наконец не поднял голову. Ужас, сквозивший в ее глазах, отражался в глазах кузена.
– Дьявол! – Крик, сорвавшийся с его губ, эхом пронесся под сводами здания. Джонатан затрясся. – Ты будешь повешена за свои грехи! – закричал он пронзительно, а потом вдруг отшвырнул от себя Белинду, бросился вон из гостиной и выскочил на улицу, словно за ним по пятам гнались демоны.
Белинда стояла, все так же привалившись к косяку, оцепеневшая, в полном изнеможении. Словно сквозь туман, она слышала, как его лошадь галопом поскакала в сгущавшиеся сумерки. Лицо ее повлажнело от слез. Она с отвращением стерла с губ следы его поцелуя. Что он собирается предпринять? Ответ был ужасающе очевиден. Животный страх охватил ее.
Надо бежать, поняла Белинда. Он сейчас выпишет ордер на арест, бросит ее в тюрьму вместе с Люси и другими! Он заявит, что она истязает его при помощи колдовства. Кто же посмеет усомниться в словах мирового судьи? Фрэнсис Майлз наверняка добавит свои обвинения, а ведь вся деревня и так уже смотрит на нее подозрительно. У нее нет никакого шанса на оправдание.
Белинда отчетливо вспомнила пасмурный, холодный день, когда она впервые появилась в этой Богом проклятой деревне. Она снова услышала монотонные возгласы, доносившиеся из леса, завывания ветра в колышущихся деревьях. Увидела безжизненное тело Элизабет Фостер, нелепо болтавшееся на виселице. Ей никогда не забыть этого зрелища: темные волосы развеваются вокруг чудовищно перекошенного лица, а плащ полощется в холодном, студеном мареве. Белинда содрогнулась. Но зато видение подстегнуло ее к действиям.
Она резко повернулась, взлетела на чердак и дрожащими пальцами зажгла единственную свечу. Белинда слишком дорожила временем, чтобы собирать одежду и еду, – она лишь набросила синий бархатный плащ и сунула в карман кошелек с деньгами, вырученными за шитье. В другой карман отправилась трутница. С бешено колотящимся сердцем девушка ринулась вниз по лестнице. Белинда была готова к тому, что в любой момент может услышать стук лошадиных копыт, людские крики, и кузен Джонатан с другими пуританами начнет расправу над ней. Но пока ночь хранила безмолвие. Девушка забежала на кухню и сунула в карман кусок кукурузной лепешки, с жадностью поглядев на несъеденный ужин. Но о еде было некогда даже думать. Белинда закуталась в плащ, быстро прошла к передней двери и рывком ее распахнула.
Уже на пороге ее осенила одна мысль, и она бросилась обратно в гостиную, к письменному столу Джонатана. Схватив дрожащими пальцами длинное гусиное перо, она нацарапала записку:
«Кузен Джонатан! Я знаю, вы никогда не признаете меня невиновной, и потому оставляю ваш дом, прежде чем вы арестуете меня по ложному обвинению в колдовстве. Не трудитесь меня искать. К тому времени, когда вы прочтете записку, я доберусь до гавани, чтобы навсегда уплыть из этих мест. Надеюсь, вы проявите здравый смысл по отношению к Люси – она невинна, как ангелы на небесах. Прощайте.
Белинда».
С довольной усмешкой она бросила перо и отвернулась. Вот так. Пусть думают, что она держит путь в гавань. Таким образом она выиграет хоть какое-то время для бегства по лесам. Но прежде чем исчезнуть в темной чаще, ей нужно еще кое-что сделать. Белинда решительно выскочила за дверь, даже не потрудившись прикрыть ее за собой. Дрожа от волнения и страха, она помчалась в деревню. Вот и настало время ее побега – гораздо раньше, чем она предполагала. Но если она не проявит крайней осторожности и осмотрительности, побег может сорваться. Тогда ее ждут только заточение и смерть.