Послание к Галлатам
Шрифт:
Нам надо внимательно рассмотреть эту ситуацию, в которой столкнулись два ведущих Апостола. В особенности важно заметить, что сделал каждый из них, почему он это сделал и к чему это привело. Начнем с Петра.
1. Поведение Петра (ст. 11–13)
а. Что он сделал
Сначала, когда Петр только пришел в Антиохию, он ел с христианами–язычниками. Несовершенный вид глагола показывает, что это было в его обычае. «Он… ел [т. е. это было для него привычным] вместе с язычниками». Он преодолел былую иудейскую щепетильность. Он не считал, как раньше, что бесчестит себя или становится нечистым, общаясь с необрезанными язычниками. Напротив, он приглашал их есть вместе с собой и ел с ними. Петр, христианин–иудей, радовался общению с верующими из Антиохии, христианами–язычниками.
Но однажды в Антиохию пришли люди из Иерусалима. Все они исповедовали христианскую веру, но были иудеями по происхождению, а именно, строгими фарисеями (Деян. 15:5). Они пришли «от Иакова» (Гал. 2:12), возглавлявшего иерусалимскую церковь. Это не значит, что он наделил их своими полномочиями, ибо в дальнейшем сам Иаков это отрицает (Деян. 15:24); однако, они притязали на такие полномочия. Эти люди вели себя, как апостольские посланники. По прибытии в Антиохию они начали проповедовать: «Если не обрежетесь по обряду Моисееву, не можете спастись» (Деян. 15:1). По всей видимости, они пошли еще дальше и учили, что обрезанным иудейским верующим неприлично сидеть за столом с необрезанными верующими–язычниками, даже если те уверовали в Иисуса и приняли крещение.
Эти иудействующие учителя обратили в свою пагубную веру одного очень известного человека, Апостола Петра. Ибо Петр, до этого евший вместе с христианами–язычниками, теперь устранился и отделился от них. По–видимому, ему при этом было очень стыдно. Как замечает епископ Лайтфут, «здесь описано осторожное устранение робкого человека, пытающегося избежать всеобщего внимания». [24]
б. Почему он это сделал
Почему Петр пробил такую ужасающую брешь в общении христиан Антиохии? Мы уже видели непосредственную причину этого, а именно, «некоторых, прибывших от Иакова». Но почему Петр покорился им? Неужели пришедшие убедили его в том, что он неверно себя ведет, общаясь с христианами–язычниками? Такого не может быть.
24
Лайтфут, с. 112.
Позвольте мне напомнить вам, что, как записано в Деян. 10 и 11, незадолго до этого Петру было дано непосредственное, особое Божье откровение как раз по этому поводу. Одажды днем, будучи на кровле дома в Иоппии, Петр пришел в исступление. Он увидел большое полотно, привязанное за четыре угла и опускаемое с небес на землю; в этом полотне находились всякие нечистые существа (звери, птицы и пресмыкающиеся). Затем он услышал голос, обращающийся к нему: «Встань, Петр, заколи и ешь». Когда он запротестовал, голос продолжал: «Что Бог очистил, того не почитай нечистым». Для большей убедительности видение повторилось трижды. Из этого Петр заключил, что ему нужно сопровождать посланников–язычников, пришедших от сотника Корнилия, — а для иудея подобный поступок был противозаконным. В своей проповеди для домашних Корнилия он сказал: «Истинно познаю, что Бог нелицеприятен». Когда Дух Святой сошел на уверовавших язычников, Петр согласился, что они должны принять христианское крещение и присоединиться к христианской церкви.
Можно ли предполагать, что Петр забыл видение в Иоппии и обращение семьи Корнилия? Или что он пошел против данного ему Божьего откровения? Конечно нет. Во 2 главе Послания к Галатам не говорится, что Петр изменил свое мнение. Но почему тогда он устранился от общения с христианами–язычниками в Антиохии? Павел сообщает нам об этом. Он «устранился, опасаясь обрезанных» (ст. 12). «Вместе с ним лицемерили и прочие Иудеи, так что даже Варнава был увлечен их лицемерием» (ст. 13). Греческое слово «лицемерие» означает «притворство», «игру». Именно этим они и занимались. Они «притворялись».
Обвинения Павла серьезны, но предельно четки. Он обвиняет Петра и остальных в том, что они действовали неискренне, не из личных убеждений. Их отстранение от общения с верующими–язычниками не было продиктовано каким–либо богословским принципом, а произошло из страха перед небольшой кучкой людей, оказывавших на них давление. Фактически, Петр в Антиохии сделал то, что Павел отказался сделать в Иерусалиме, а именно, сдался под давлением извне. Тот же Петр, ранее отрекшийся от Господа из страха перед слугами, теперь снова отрекался от Него из страха перед обрезанными. Он все еще верил в Евангелие, но не мог жить согласно своим убеждениям. Его поведение не соответствовало Евангелию. Петр практически противоречил Евангелию своими поступками, потому что ему не хватало смелости отстаивать свои убеждения.
в. К чему это привело
Мы уже видели, что «вместе с ним лицемерили и прочие Иудеи, так что даже Варнава был увлечен их лицемерием» (ст. 13). «Их притворство, — пишет Лайтфут, — как поток, увлекло всех за собой». [25] Даже Варнава, надежный друг и соратник Павла в его миссии, твердо стоявший с ним в Иерусалиме (ст. 1, 9), теперь, в Антиохии, не устоял. Это важно. Если бы Павел в этот момент не выступил против Петра, либо вся христианская церковь была бы увлечена в поток иудейства и там осталась, либо между языческими и иудейскими христианами образовалась бы постоянная трещина: «Один Господь, но два стола Господня». [26] Изумительная смелость Павла в этой ситуации, его противостояние Петру спасли и истину Евангелия, и международное братство церкви.
25
Лайтфут, с. ИЗ.
26
Нилл Стефан К. «Галатам от Павла» — Paul to Galatians by Stephen С. Neill (World Christian Books, Lutter worth, 1958), с. 32.
Теперь мы оставим Петра и обратимся к Павлу.
2. Поведение Павла (ст. 14–16)
а. Что он сделал
Стих 11: «Павел «лично противостал» Петру. Павел поступил так потому, что Петр «подвергался нареканиям». Это значило, что Петр вел себя неверно. Кроме того, Павел обличил Петра «при всех» (ст. 14), открыто, на людях.
Павла не остановило почтение к Петру. Он признавал Петра как Апостола Иисуса Христа, назначенного раньше самого Павла (1:17). Он знал, что Петр был одним из «столпов» Церкви (ст. 9), которому Бог вверил благовестив для обрезанных (ст. 7). Павел ничего не забыл и ничего не отрицал. И все–таки это не помешало ему выступить против Петра. Он не побоялся также сделать это при всех. Он не слушал тех, кто, наверное, уговаривал его быть поосторожнее и не выносить богословский сор из дому. Он не пытался замять это дело или поговорить с Петром конфиденциально (как, наверное, поступили бы мы), в отсутствие публики и прессы. Совещание в Иерусалиме проходило только между Апостолами (ст. 2), но обличение в Антиохии должно было произойти открыто. Устранение Петра привело к общему возмущению, поэтому надо было публично обличить его. Итак, Павел «лично противостал Петру» (ст. 11) и «при всех» (ст. 14). Это было именно таким открытым, прямым столкновением, которого современная церковь стремится избежать любой ценой.
б. Почему он это сделал
Как же Павел осмелился противоречить такому же, как он, Апостолу Иисуса Христа и притом публично? Может, он просто легко раздражался и не мог сдержать ни свои чувства, ни свой язык? Может, ему просто нравилось спорить и выставлять все напоказ? Может, он считал Петра опасным соперником и постарался использовать предоставившуюся возможность унизить его? Нет. Павел действовал совсем не из подобных низких побуждений.
Тогда почему он это сделал? Ответ прост. Павел вел себя таким образом именно потому, что осознавал важность богословского принципа, о котором шла речь. Мартин Лютер замечательно выразил суть этого: «У него в руке не пустячное дело, а наиглавнейший вопрос всего христианского учения… Ибо что такое Петр? Что такое Павел? Что такое Ангел с небес? Что такое все остальные твари, когда речь идет об оправдании? Ибо, если мы знаем его, то идем в свете; оставаясь о нем в неведении, мы находимся в самой жалкой темноте». [27]
27
Лайтфут, с. 114.
Какой же богословский принцип стоял тогда на карте? Дважды в этой главе Апостол называет его «истиной благовестия». Об этом шла речь в Иерусалиме (ст. 5), об этом же речь идет в Антиохии (ст. 14). Павел «видел» это. Посмотрите, на какое духовное зрение претендует Павел по отношению к такому фундаментальному вопросу, — он говорит, что Петр и все остальные «не прямо поступают по истине Евангельской» (ст. 14). Он уподобляет евангельскую истину прямой и узкой дороге. Вместо того чтобы идти по ней, Петр сворачивал в сторону.