Повелитель крылатого диска
Шрифт:
– Генерал, твоя затея мне нравится, – одобрила Хатшепсут. – Только не раскроет ли Пат-менх наш план раньше времени?
– А мы свяжем его по рукам и ногам, заткнём ему рот кляпом, – довольный Нехси подошёл к Патменху, левой рукой схватил его за челюсть, а правой сунул ему в рот какую-то тряпку. – Тогда он не выдаст нас раньше времени и мы сможем уйти от погони.
Патменх что-то промычал в ответ, пытаясь выплюнуть кляп, но Нехси ещё глубже засунул тряпку ему в рот и нравоучительно произнёс:
– Молчи, несчастный, и знай, что в этом твоё спасение. Конечно, сначала ты получишь парочку зуботычин, но потом правитель поймёт, что ты
– А ну-ка помогите Патменху переодеться, – скомандовал Нехси своим воинам. Те не замедлили исполнить его приказ. Капитан Хапи жестом прекратил инсценировку обыска корабля.
Патменха отвязали от мачты, одели в рубище Ануба, связали по рукам и ногам и поднесли к борту.
– Эй, префект! – окликнул Нехси правителя Мейдума. – Ты был прав. У нас на борту был посторонний. Мы нашли и связали его. Взгляни, тот ли это человек, которого ты ищешь? Есть у тебя его приметы?
– Да, – ответил правитель. – Судя по приметам, это Ануб. Опускайте его в лодку.
– С одним условием, – ответил Нехси.
– С каким?
– Поклянись, что этого человека довезут до берега живым, что его не казнят без суда и следствия. Вдруг это не тот, за кем ты охотишься?
– Тот, тот, – заулыбался правитель. – Опускайте его. Я клянусь честью, что не допущу самосуда. Я даже выслушаю его, если он захочет со мной говорить.
– Ладно, префект, получай своего Ануба, – сказал Нехси, и два воина стали на верёвках опускать пленника в лодку.
– Сам Осирис* не проявил бы больше заботы об этом Патменхе, – пробормотал Нехси себе под нос, а потом крикнул:
– Эй, префект! Прикажи рыбакам погасить факелы и отплыть подальше!
– Конечно, конечно, – ответил правитель, жестом приказывая пропустить «Сокол».
Минут через пять рыбацкие лодки остались далеко позади. Ветер крепчал, наполняя парус, и гребцы получили долгожданную передышку.
– Такого от Ранхора не ожидал даже я, – сказал Клаус Ивану. Теперь Рюгге щеголял в одежде матроса, и был чрезвычайно этим доволен. – Надо же было до такого додуматься: задержать наш корабль силами местных рыбаков!
– Но ведь нас задержали только на полчаса, – ответил Иван.
– Да. А могли задержать до ночи. Или до утра. Могли устроить пожар на палубе. Но префект, слава Богу, оказался честным и мягкосердечным человеком. Наш генерал на него надавил, взял инициативу в свои руки, и вот результат: Патменха выдали за меня, а мы плывём дальше, как ни в чём не бывало… Да, надо отдать должное изобретательности генерала. А я и не знал, что Патменх так похож на меня.
– Клаус, как ты считаешь, на сколько часов Ранхор нас опережает?
– Часов, наверно, на пять. Но он не сможет скакать всю ночь. И лошадь сменить ему до утра будет негде. Так что в Ра-Сетау он появится всего на час раньше нас.
– Но ведь Ранхор сейчас на правом берегу Нила, а пирамиды – на левом. Сколько времени потребуется ему на переправу?
– Минут пять, не больше… Ты забываешь, Ваня, что в Ра-Сетау через Нил переброшен неплохой мост. Через оба рукава Нила. Так что Ранхор переправится быстро, даже не замочив ног.
28. Тюремный призрак
Константин Макарович впервые в жизни попал в тюрьму. И не в какую-нибудь, а в страшную тюрьму Сетнанха. Очутившись в тёмном сыром подземелье, без связи и без надежды на освобождение, он принялся размышлять о причине и возможных последствиях своего провала. Времени на это теперь было достаточно.
«Мне ещё повезло, – успокаивал он себя. – Могло быть намного хуже: допрос с пристрастием и мгновенная казнь. Впрочем, рассчитывать на снисхождение не приходится. Просто Сетнанх почему-то отсрочил допрос. Хорошо ещё, что я успел подать сигнал тревоги. В Хроноцентре сейчас, конечно, переполох, суета. Шутка ли: сам Жуков попался на крючок Сетнанху. Ахмед аль-Ахрам меня, конечно, не бросит – выручит. Задействует схему, разработанную для спасения Рюгге. Но мой провал для него – подарок судьбы, отличная возможность продемонстрировать свои профессиональные наработки. И уж конечно, меня – «спасённого» – вряд ли оставят при дворе нового фараона. Скорее всего, вежливо попросят уйти из Разведки. А моё место займёт какой-нибудь способный ученик Ахмеда».
«Как там Катя? – вздохнул профессор. – Я ведь не успел сообщить ей, чтобы она уходила. Будем надеяться, что за меня это сделал кто-то другой. А что касается Ахмеда, то он, скорее всего, уже руководит спасательной операцией. Не удивлюсь, если один из его агентов освободит меня в ближайшие полчаса. Ведь у них, в принципе, всё подготовлено. Разница только в том, что вчера собирались спасать доктора Рюгге, а сегодня будут спасать самого Жукова».
«Разумно ли я поступил, отправив царевне письмо? Имел ли я право вмешиваться в ход исторического процесса? Допустим, что так. А вот попадать в лапы Сетнанха я не имел права. Как и настаивать на проведении операции по моему сценарию. Надо признать, мой план спасения Рюгге рухнул, как карточный домик. Нельзя было брать в Прошлое ни Ивана, ни, тем более, Катю. Нужно было прислушаться к доводам Ахмеда аль-Ахрама и действовать согласно его плану. Тогда, вероятно, Хатшепсут никуда бы не поплыла. Нехси остался бы во дворце. И тогда… Впрочем, разве угадаешь, какие события произошли бы в этом случае? Похоже, что и я, вслед за Рюгге, на каком-то этапе операции принял необдуманное решение, и История изменилась. Да! Именно! История изменилась. Она, как норовистая река, вышла из берегов и покинула своё русло. Виноват в этом, конечно, я сам. И кому, как не мне, следовало вернуть всё на круги своя? Сообщая царевне печальное известие, я очень надеялся на её возвращение. На то, что вернувшись в Фивы, она исправит мою ошибку, примет волевое решение, свергнет Сетнанха и тогда река Истории вернётся в своё русло».
«Мог ли кто-то другой известить Хатшепсут о смерти её отца и брата? Вряд ли. Это должен был сделать я, и я это сделал…»
Ожил эфир: в спайфоне послышались звуки музыки. В тот же миг в темноте на щёку профессора села муха. Константин Макарович шлёпнул себя ладонью по лицу и вдруг услышал в спайфоне раздражённое покашливание.
– Ай-ай, профессор, этак вы мне всю аппаратуру поломаете, – произнёс невидимый Ахмед аль-Ахрам.
– Извините, это я машинально, – сказал профессор в темноту.
– Ничего, сейчас я размещу насекомых, и мы сможем поговорить нормально.
Прошла минута, и в центре тюремной камеры вспыхнул растр ГВФ. Константин Макарович увидел своего начальника, удобно расположившегося между двух мониторов в виртуальном кабинете.
– Извините, профессор, что занял ваше место, – улыбнулся Ахмед аль-Ахрам. – Надеюсь, это ненадолго. Лично к вам у меня нет никаких претензий. Вы всё делали правильно. Не вижу причин, по которым вы не смогли бы продолжить вашу работу во Времени.