Принцип жизни полковника Гурова (сборник)
Шрифт:
– Саш, мы в дороге разговаривали с Клавдией Романовной, и я что заметил: как только речь заходила о вашем районе, она тут же или умолкала, или мы меняли тему разговора. Я так понял, Хлямпикова здесь боятся?
Забрасывая удочку, Александр сдержанно рассмеялся:
– Да, Лев Иванович, боятся, и очень многие. И бояться есть чего. У нас очень часто те, кто недоволен местными властями, или пропадают без вести, или погибают в результате «несчастного случая», или получают срок, скажем, за наркотики, хранение оружия, за интимные домогательства…
– А доказательства вины обвинители организовывают
– А то! Все, что хочешь, устроят! В подвале ментовки дубасят до тех пор, пока обвиняемый не подпишет «чистуху», а потом в суде уже ничего не докажешь. Тут же и суд, и прокуратура с местной властью – «мур-мур». Года два назад тут такое было! Одного парня лет на пятнадцать упрятали в тюрьму. В ночном клубе он чем-то там не угодил сынку Хлямпикова, и на него повесили изнасилование и убийство несовершеннолетней. Скорее всего Хлямпик-младший со своими дружками все и сотворил.
– А он здесь постоянно обитает?
– Да тоже, как и папаша, наездами, поразвлечься сюда ездит. Тут-то ему полное раздолье, все у папы схвачено, а в Журавске порядки построже, там особо не разгуляешься.
Так вот, когда нашли убитую, стали искать виновного, кто это сделал. Вот парня и назначили на эту роль. Дня три его били и ломали. Он – ни в какую. Ну ему и сказали прямо и откровенно: или бери на себя, или забьем насмерть. Потом тебя найдут повешенным, а в кармане будет записка: «Признаю свою вину, замучила совесть, жить больше не могу». Ну и пришлось ему согласиться. Только этому никто не поверил, даже родные той девчонки.
– А откуда стало известно про избиение, про такой разговор?
– Его родители кому-то из ментовских «шишек» сунули денег, и тот на пять минут пустил к парню адвоката. Он ему все и рассказал. На следующий день адвоката сбила машина, и он тут же куда-то уехал. На суде его не было. Когда отец этого парня увидел своего сына в клетке с распухшим, изуродованным лицом, то схватил ружье и побежал в администрацию, чтобы рассчитаться с Хлямпиковым. Но у этого своя охрана из конченых отморозков. Они мужика на месте в упор расстреляли. Его жене и дочери дали двадцать четыре часа на то, чтобы собрать манатки и выехать в любом направлении. Ну они и уехали – вроде бы в Брянск, к родне. Сейчас там рот боятся открыть. У этой мрази руки длинные…
– Что, и до Брянска дотянутся? – недоверчиво хмыкнул Лев.
– Да хоть до Магадана! – убежденно ответил Александр. – Кстати, Лев Иванович, о том, что я вам рассказываю, – никому ни слова! Хорошо?
Лев кивнул и, глядя на гладь воды, задумчиво потер переносицу:
– Разумеется… Знаешь, Саша, я думаю, нам стоит раскрыть наши карты. Сам-то ты хранить секреты умеешь?
Удивленно взглянув на своего компаньона по рыбалке, Александр издал озадаченное «Хм-м…» и ответил:
– Лев Иванович, я служил в спецназе ВДВ, но не в том, который кулаками колет кирпичи – хотя я и это умею делать, а в группе специальной связи, имею допуск второго уровня. Так что, делайте выводы…
– Вот и отлично! – одобрительно кивнул Гуров. – Я, Саша, не коммивояжер фирмы, производящей электротехнику, а старший оперуполномоченный Главка угрозыска МВД. Полковник полиции Гуров. Вот мое удостоверение. – Он достал из кармана свою «корочку» и протянул Александру.
– Лев Иванович! – категорично махнул тот рукой. – Я вам верю и без документов. Знаете, когда вы только появились на крыльце гостиницы, я сразу же подумал, что вы – отставной военный, который устроился в коммерческие структуры. Выправку спрятать трудно… Значит, все-таки кто-то смог достучаться до Москвы?
– Да, к нам приехала жительница вашего города Людмила Самойлова, с которой мы общались по телефону. Она рассказала об убийстве своего мужа. Кстати, тебе эта семья знакома?
Ковалев наморщил лоб, видимо, что-то пытаясь припомнить.
– Ну так… Как говорится, «шапочно». Ее мужа, кажется, Андреем звали? Ну, о его убийстве я знаю.
– Да, его звали Андреем. К сожалению, тем же днем, по прибытии в Москву, Людмила тоже была убита, причем прямо на вокзале… – Лев досадливо вздохнул и добавил: – Тебе ни о чем не говорит фамилия Слонищев?
Александр снова задумался.
– Краем уха слышал… Что-то с этим человеком было связано очень неприятное. А что? По-моему, кто-то на него заявлял в полицию, что он приставал к малолетке. Потом эту женщину вроде бы лишили родительских прав… Да, точно! В «Свиноче» была статья о том, что какая-то алкоголичка вымогала у своего соседа по лестничной площадке крупную сумму денег, обвиняя его в попытке совратить ее дочь. Но вроде следствие показало, что ничего подобного не было, а эта женщина просто задумала таким способом срубить денег.
– А давно это было?
Ковалев, на автопилоте выдернув удочку с бьющимся на крючке крупным карасем, чуть пожал плечами:
– Да, по-моему, в конце прошлой осени. Где-то в октябре…
– Саша, мне нужна самая полная информация по поводу всех этих происшествий. И насчет того парня, и о Самойловых, и об этой женщине…
– Лев Иванович, а вам и в самом деле удастся что-то сделать? Я, честно говоря, уже не очень-то и верю, что здесь, у нас, можно восстановить справедливость. Наши куда только не писали! И в область, и в Москву, и даже в ООН. А толку – шиш. Пишут письмо в Генпрокуратуру, через месяц приходит ответ из местной, как ее у нас называют, «прокурашкуры». А там черным по белому: изложенные вами факты не соответствуют действительности, ваше заявление признано клеветническим. А потом жалобщика встречают какие-то крепкие ребятки и объясняют: еще раз пикнешь – на следующий день вся твоя семейка не проснется. Больше не рискуют. Кстати, у вас оба поплавка уже на дне!
– Это точно – на дне… – тягостно выдохнул Гуров, вытаскивая добычу. – Саша, там, где кончается вера в справедливость, кончается и сама жизнь. А за жизнь надо бороться! Вот и будем этим заниматься. Я сегодня завтра буду присматриваться, собирать информацию. Ну а потом… Потом начинаем действовать. Было бы неплохо найти еще несколько дельных, толковых ребят. Есть у тебя такие на примете?
– Да полно!.. – изобразил широкий жест Ковалев.
– Нет, Саша, полно – не надо, – усмехнувшись, покачал головой Лев. – Нужны ребята такие, кто умеет держать язык за зубами. Молчуны нужны. Ведь случись утечка информации – все, кранты! Эта шваль тут же кинется заметать следы. А нам нужно их взять таким образом, чтобы они потом уже не смогли отвертеться.