Призрачный город
Шрифт:
Саймон подошел, и Танстон поднял бровь:
— Бери свою долю, — он показал на рыбу. — Не чистили, сойдет и так.
Саймон потянулся было за ближайшей к нему, но внезапная тревога во взгляде Танстона заставила его тоже поднять глаза. Широкими кругами парила над ними черная птица с уголком белых перьев на шее.
— Сокол! — выдохнул Танстон так, будто слово это означало нападение воинов Колдера.
Птица кружила над головой с присущей крылатым хищникам легкостью.
— Капитан! — Танстон, перегнувшись, потряс Кориса за плечо. Тот сел, по-людски потирая кулаками глаза.
— Капитан, сокольники близко!
Корис дернулся, вскочил, притенил глаза ладонью, пытаясь разглядеть медленно кружащую птицу. И четко просвистел какой-то сигнал. Медленное кружение завершилось движением, чудесным по точности и скорости: птица сорвалась в стремительный бросок. И уселась прямо на ручку топора Волта, торчавшую из травы на крошечной лужайке. Изогнутый клюв раскрылся, раздался отрывистый клекот.
Капитан склонился над птицей. Очень осторожно прикоснулся он к одной из полосок, в его руках ярко блеснула какая-то металлическая бляха. Он пригляделся к ней повнимательнее.
— Налин. Его птица. Должно быть, он в карауле. Лети, крылатый воин, — обратился Корис к тревожно переступавшей птице, — мы одной крови с твоим хозяином и между нами нет вражды.
— Жаль только, капитан, что птица не может передать такие слова этому Налину, — заметил Танстон. — Сокольники строго охраняют свои границы, а забредших к ним допрашивают только потом, если те уцелеют.
— Ты прав, бродяга!
Слова прозвучали откуда-то из-за спины. Гвардейцы как один обернулись, но перед ними были лишь трава и скалы. Неужели говорила птица? Дживин с сомнением рассматривал ее… Не доверяя магии ли, иллюзии, Саймон потянулся к единственному оставшемуся у него оружию — ножу за поясом.
Ни Корис, ни Танстон, впрочем, удивления не проявили. Они словно бы ожидали этого. Четко и медленно выговаривая слова, капитан произнес в воздух, словно обращаясь к невидимому слушателю.
— Я, Корис, капитан гвардии Эсткарпа, был выброшен бурей на побережье. Все остальные тоже из гвардии. Танстон — офицер Великого замка, Дживин и Саймон Трегарт, чужемирец, нанявшийся к нам на службу. Во имя Меча и Щита, Крови и Хлеба, прошу я у вас убежища, как принято между теми, кто не враждует, а вместе отражает общего врага.
Слабый отзвук этих слов угас. Птица вновь пронзительно вскрикнула и взлетела. Танстон сухо ухмыльнулся.
— Ну, теперь будем ждать либо стрелки в спину, либо проводника!
— И соперник будет невидимым? — спросил Саймон.
Корис пожал плечами:
— Каждому свои секреты. А у сокольников их хватает. И наше счастье, если они пошлют проводника. — Он принюхался. — Впрочем, пока судьба наша решается, можно перекусить.
Саймон обсасывал каждую косточку и попутно наблюдал за перерезанной ручьем поляной. Спутники
— А кто такие сокольники?
— Как и Волт, — Корис ласково погладил рукоять топора, — они легенда и история, только не столь древняя.
— Сперва это были наемники, из-за моря, со своих земель их выгнали варвары, и сюда они явились на кораблях сулкаров. Некоторое время они служили торговцам как матросы и воины. Они и сейчас, случается, нанимаются к ним, в особенности в молодости. Но большинство их не было расположено к морю — тоска по горам снедала их, ведь все они рождены в горных высях. И тогда пришли они к Хранительнице в город Эсткарп и предложили защищать южную границу, если дано им будет право поселиться в горах.
— И это было бы разумно! — вмешался Танстон. — Как жаль, что Хранительница не могла пойти на это.
— Почему же? — удивился Саймон.
Корис мрачно улыбнулся.
— Разве ты мало прожил в Эсткарпе, Саймон, и не знаешь, что такое матриархат? Нашу страну хранят не столько мечи мужей, сколько ладони жен. Сила дарована только женщинам.
У сокольников же странные обычаи, и они дороги им не менее, чем нравы Эсткарпа нашим ведьмам. Сокольники — боевой орден. В него входят только мужчины. Дважды в году отобранных молодых людей отпускают отсюда в женские деревни зачинать новое поколение, словно жеребцов в косяк кобыл. Но любовь, привязанность, равенство мужчины и женщины — сокольники этого не признают. И считают, что женщина пригодна только на то, чтобы рожать сыновей.
И для Эсткарпа они были просто дикарями, а их порочный образ жизни возмущал просвещенных дев, поэтому Хранительница возгласила, что, если с разрешения ведьм они поселятся в границах Эсткарпа, Сила будет оскорблена и покинет нас. И сказали сокольникам — нет воли Эсткарпа, чтобы вы охраняли границы. Но право проезда через страну со всеми припасами даровали и сказали, что, если найдут сокольники себе горы по вкусу за пределами Эсткарпа, — пусть селятся, ведьмы не будут желать им зла и не подымут на них меча. Так и прожили мы сотню лет или более.
— Значит, они нашли себе горы по вкусу?
— И трижды отстояли их, — подхватил Танстон, отвечая на вопрос Саймона, — от орд, которые герцоги Карстенские посылали на них. И выбранная ими земля помогает им.
— Ты сказал, что Эсткарп не предложил им дружбы, перебил его Саймон. — А что ты имел в виду, поминая клятву Мечом и Щитом, Кровью и Хлебом? Похоже, что какого-то понимания вы все же достигли.
Корис деловито принялся выковыривать косточку из рыбы. А потом улыбнулся, Танстон же просто расхохотался. Только Дживин казался озабоченным — не следует упоминать вслух о подобных вещах!