Призрак Анил
Шрифт:
Сидевший в последнем ряду невидимый ею Сарат слушал ее невозмутимые объяснения, в которых чувствовалась уверенность, абсолютное спокойствие и твердое намерение не проявлять волнения или гнева. Это было выступление юриста и, что более важно, свидетельство гражданина; она уже не была просто иностранным специалистом. Затем он услышал ее слова:
— Я полагаю, вы убивали нас сотнями.
Нас, повторил про себя Сарат. Пятнадцать лет отсутствия, и наконец она стала одной из нас.
Теперь
Между Анил и скелетом стоял благоразумно спрятанный магнитофон, записывавший каждое слово, каждое мнение или вопрос со стороны официальных лиц, на которые она до сих пор отвечала учтиво, но нелицеприятно. Однако он мог видеть то, чего не видела Анил: затуманенные взгляды в жарком помещении (должно быть, полчаса назад отключили кондиционер, испытанное средство рассеять внимание). Он отделился от стены и двинулся вперед:
— Простите…
Все повернулись к нему. Она подняла глаза, на ее лице было написано удивление по поводу его присутствия и его реплики.
— Этот скелет был тоже найден на раскопках в Бандаравеле?
— Да, — ответила она.
— На какой глубине?
— Приблизительно метр.
— Вы можете назвать более точную цифру?
— Нет, не могу. Я не понимаю, почему это важно.
— Потому что участки холма около пещеры, где был найден этот скелет, вытаптывались скотом, размывались дождями, подвергались воздействию человека… Я не прав? Да включите же этот чертов кондиционер, в этой духоте невозможно четко рассуждать. Разве неверно, что старые захоронения девятнадцатого века, кладбища или места казней, часто — а практически всегда — располагаются на глубине менее шестидесяти сантиметров?
Она начала волноваться и решила промолчать. Сарат почувствовал, что привлек внимание сидящих в зале, они повернулись к нему.
Он направился к передним рядам, и ему позволили к ней подойти. Он посмотрел на Анил через стол, наклонился и щипцами вытащил из грудной клетки маленький камень.
— Этот камень был найден в ребрах скелета?
— Да, это так.
— Скажите нам, что происходит с древними захоронениями… Подумайте как следует, мисс Тиссера, не просто теоретизируйте.
Последовала пауза.
Пожалуйста, оставьте этот покровительственный тон.
— Объясните нам, что с ними происходит.
— Обычно над погребенными телами кладут на землю камень. Он служит чем-то вроде указателя — когда плоть разрушается, он падает вниз.
— Разрушается? Каким образом?
— Одну минуту!
— Сколько лет на это требуется?
Молчание.
— Я слушаю.
Молчание.
Теперь он говорил очень медленно:
— Как правило, не меньше девяти лет, верно? Прежде, чем камень упадет в грудную клетку.
— Да, но…
— Прав?
— Да. Но это не относится к сожженным телам.
— Но мы не можем быть уверены даже в этом, потому что большинство скелетов из исторических захоронений было сожжено в прошлом веке. Как вам известно, в тысяча восемьсот пятьдесят шестом году была эпидемия чумы. Еще одна в тысяча восемьсот девяностом году. Многие трупы были сожжены. Скелету, который лежит перед вами, скорее всего, лет сто — несмотря на ваше великолепное исследование его карьеры, привычек и диеты…
— Скелет, с помощью которого я могла бычто-то доказать, конфискован.
— Кажется, у нас тут слишком много тел. Разве конфискованный скелет важнее этого?
— Конечно нет. Но конфискованному скелету меньше пяти лет.
— Конфискованному. Конфискованному… Кто его конфисковал? — спросил Сарат.
— Его забрали, пока я встречалась с доктором Перерой в больнице на Кинси-роуд. Он там исчез.
— Значит, вы его потеряли. Он не был конфискован.
— Я его не теряла. Его забрали из лаборатории, пока я говорила с доктором Перерой в кафетерии.
— Значит, вы его оставили в неподходящем месте. По-вашему, доктор Перера имеет к этому отношение?
— Не знаю. Вероятно. С тех пор я его не видела.
— И вы хотите доказать, что человек, которому принадлежит скелет, был убит недавно? Даже теперь, когда у нас нет улик?
— Мистер Диясена, я хотела бы напомнить вам, что приехала сюда как член группы по защите прав человека. Как судмедэксперт. Я не работаю на вас, вы меня не нанимали. Я работаю на международную организацию.
Он повернулся и обратился к аудитории:
— Ваша «международная организация» была приглашена сюда правительством, не так ли? Я не прав?
— Мы — независимая организация. Мы представляем независимые отчеты.
— Нам.Правительству, находящемуся здесь.Это означает, что вы работаете на наше правительство.
— Я хочу официально заявить, что некоторые правительственные силы убивают невинных людей. Именно это я вам говорю. Вы, как археолог, должны верить в историческую правду.
Я верю в общество, в котором царит мир, мисс Тиссера. То, что вы предлагаете, может вылиться в хаос. Почему вы не расследуете убийства правительственных служащих? Да включите же наконец кондиционер!
Раздались жидкие аплодисменты.
— Исчезнувший скелет был доказательством особых преступлений. Здесь важно именно это. « Одна деревня может говорить от лица многих деревень. Одна жертва может говорить от лица многих жертв».Помните? Я думала, вы представляете не только интересы правительства.