Призраки отеля «Голливуд»; Гамбургский оракул
Шрифт:
— Согласен! — Генерал повернулся к начальнику полиции. — Спасибо, полковник Бароха. До свидания!.. Ну а с вами, — улыбнулся генерал Муну, — я не прощаюсь. Непременно заходите! Угощу таким коктейлем, что после него вам даже атомная война покажется детской забавой!
Полковник проводил гостей до двери. Потом, повернувшись к Муну, с наигранным возмущением сказал:
— Меня-то он не пригласил на коктейль! Мы, испанцы, очень обидчивый народ. Я ему при случае еще припомню!.. Все равно люблю американцев, завидую им. Один мистер Хемингуэй чего стоит! Всем своим подчиненным приказываю читать американскую литературу… Вы знакомы с «Фиестой»? Даже наш Бласко Ибаньес не описал так красочно великолепное ремесло тореро! Знаете, я ведь сам когда-то хотел стать матадором. У нас это мечта почти каждого подростка.
Вынужденный молчать в присутствии американских офицеров, полковник теперь вознаграждал себя словесным фейерверком.
— Простите, о ваших юношеских мечтах поговорим в другой раз, — довольно грубо оборвал Мун.
— Понял и не обижаюсь… — Полковник вынул из сейфа несколько папок. — Вы специально прилетели сюда за тысячу километров, вам кажется, что любая упущенная минута является чуть ли не преступлением, а я разглагольствую тут о литературе. Итак! — Он раскрыл папку. — Акт о смерти Шриверов…
— Начнем лучше с живых, — предложил Мун.
— С живых? — не понял полковник. — А, вы имеете в виду мисс Гвендолин Шривер! Мы разослали ее фотографию, описание и номер машины по всей стране, опросили окрестных жителей, жандармерия наводила справки во всех гостиницах на всех дорогах в радиусе двухсот километров. Даже справлялись у наших секретных осведомителей, связанных с уголовным миром. Делалось решительно все… и это, имейте в виду, несмотря на то, что в связи с воздушной катастрофой я не смыкаю глаз уже третий день. — Полковник устало откинулся в кресле.
— Чем вы объясняете ее исчезновение? — не спросив разрешения, Мун закурил сигару.
— Может быть, похитили? — Полковник довольно равнодушно пожал плечами.
— Гангстеры, — подсказал Мун. — Ваша точка зрения полностью совпадает с мнением мистера Шривера.
— Гангстеры? — Начальник полиции совершенно неожиданно рассмеялся.
— Вам это кажется смешным? — Мун сердито выпустил густую струю дыма.
— Боюсь, что уедете, так и не поняв до конца души испанского народа. — Полковник досадливо отмахнулся от сигарного дыма. — Украсть средь бела дня машину, остановиться на людном перекрестке, на виду у сотни прохожих, насильно втащить в нее человека — такое в наше время, пожалуй, возможно лишь в двух местах: отсталой Сицилии и передовой Америке. Недаром самые выдающиеся организаторы вашего преступного мира родом из Сицилии. Надеюсь, я этим не задел ваших национальных чувств, мистер Мун?
— Вы намереваетесь прочесть мне популярную лекцию?
— Простите, немного увлекся, — примирительным тоном сказал полковник. — Я только хотел отметить, что испанцы наполовину дети. Серенады, рыцарские традиции прошлого, старые шляпы и драгоценные дамские браслеты, которыми осыпают тореадора, — все это делает нас немного смешными и непонятными в глазах иностранцев. Что касается похищений — у нас это обычно любовная афера, мотивы которой следует искать в упрямстве родителей или эксцентричном романтизме влюбленных.
— Хм…
— Вы что-то хотели сказать?
— Мисс Гвендолин Шривер, насколько я знаю, не испанка, — сухо заметил Мун.
— О да! Но в этом смысле она, пожалуй, хуже любой испанки. О ней рассказывают невероятные истории!
Внешность полковника не слишком импонировала: мясистый нос, крутой подбородок, полное лицо. И все-таки он не был тем, кем поначалу показался Муну, — этаким испанским вариантом лихого шерифа из американского вестерна, предпочитающего седло своего скакуна, шпоры и кольт письменному столу. За неказистой внешностью полковника угадывался цепкий ум службиста. Но едва ли такой станет себя особенно утруждать из-за взбалмошной девчонки, о которой действительно неизвестно, похищена она или сбежала с любовником.
— Мне хотелось бы осмотреть комнату Гвендолин, — сказал Мун. Знакомство с обстановкой, в которой живет человек, будь это даже всего лишь номер гостиницы, дает довольно правильное представление о характере и привычках — в этом Мун убеждался неоднократно.
— В любое время! — Полковник кивнул. — Один ключ она взяла с собой, но запасной находится у портье дона Бенитеса. Вы, должно быть, уже знакомы с ним.
— Немного. Меня удивляет, почему вы не храните запасной ключ в своем сейфе. На вашем месте я бы не слишком доверял ему. — Мун выпустил двойное кольцо.
— Что вы! — На миг дым повис над головой начальника полиции, отчего тот приобрел отдаленное сходство с неким испанским святым. — Дон Бенитес так глуп, извините, я хотел сказать, так честен, что… — Полковник Бароха-и-Пинос энергично покачал головой и сразу же лишился своего ореола. — Вы еще не знаете, что это за человек! Хозяин гостиницы мосье Девилье отличный психолог. На этом он экономит зарплату нескольких администраторов. Раз в месяц дон Бенитес посылает ему в Марсель выручку и отчетность. Весь Панотарос знает, что он скорее добавит из собственного жалованья, чем утаит от хозяина хоть одну песету.
Мун выразил желание ознакомиться с предметами, найденными в комнате матери и сына после их смерти.
— Сожалею, все вещи сразу же отправлены мистеру Шриверу воздушной почтой. Но вы можете познакомиться с описью.
Папка, которую раскрыл начальник полиции, была довольно тощей. Кроме описи вещей, в ней были лишь квитанция об отправке, что-то вроде рапорта и официальное свидетельство о смерти. Все документы были предусмотрительно снабжены английским переводом. Рапорт являлся, собственно говоря, подписанной доктором Энкарно краткой историей болезни.
Мун попросил полковника изложить события своими словами.
— Как вам угодно! — Довольный возможностью поговорить, начальник полиции заулыбался. — Между прочим, не стесняйтесь, курите! Меня это ничуть не раздражает. Итак, начнем с самого начала. Восемнадцатого марта, примерно в полдень, мисс Гвендолин Шривер уехала на своем «кадиллаке».
— Куда?
— Матери она сказала, что едет на несколько дней в Малагу и остановится в отеле «Мирамар». Но туда она не прибыла. Узнал я это совершенно случайно. Дело в том, что до перевода в Панотарос я заведовал в Малаге отделом по надзору за иностранцами. Каждый вечер мне приносили список всех вновь прибывших. Мисс Гвендолин Шривер в нем не числилась.