Путь империи
Шрифт:
— Черт… — проворчал Агилера. — Похоже, воинский устав упразднили за ненадобностью.
— Простите? Если мне не изменяет память, формально вы гражданский специалист. А в прошлой жизни дослужились до сержанта, верно? А я вышла в отставку майором.
Несомненно, это должно было произвести эффект, поэтому Суонсон добавила чуть мягче:
— Мелочи, конечно. И все же я майор. Расслабьтесь, Райф. Кстати, по поводу платья. С ним пришлось повозиться, но вышло очень даже недурно. Только бездельник, за которого я вышла, этих усилий не стоил.
Агилера решил не возражать. В конце концов, она права.
— Если ничего не изменится, сколько протянет экипаж шестой башни?
— Трудно сказать. Отчасти это зависит от ребят. Они настоящие ковбои, хорохорятся и делают вид, что все в порядке. Но это и плохо. Температура растет, они рискуют отключиться прежде, чем догадаются вылезти.
Агилера кивнул.
— Тогда дайте им предупреждение за две минуты, если сможете точно определить время.
Это даст экипажу шестой башни около минуты на то, чтобы покинуть башню. Вторая потребуется на то, чтобы убедить их в необходимости эвакуации. И никак не меньше. Потому что они действительно ковбои — по крайней мере, командир, который вырос на ранчо в Вайоминге.
— Еще один, — негромко произнес Яут, и Агилера поглядел в голоконтейнер.
Действительно. Еще один корабль Экхат начинает вырисовываться в сияющем мареве. Нет, два. Идут бок о бок, поэтому один наполовину заслонен другим и почти не виден.
Эйлле повторил маневр, однако на этот раз решил в последний момент сбросить скорость, чтобы позволить артиллеристам сделать несколько лишних выстрелов. Это требовало высочайшей техники пилотирования, но Агилера начинал подозревать, что мастерство Эйлле беспредельно.
— Генерал Кларик, — Агилера говорил тихо, словно боялся его отвлечь. Правда, ларингофон позволяет не орать, даже если вокруг шумно. — Еще два корабля на подходе. И снова с вашей стороны.
— Вас понял. Ориентировочно время… Боже правый! Почти одновременно Агилера помянул Деву Марию, и по той же самой причине.
На дисплее голоконтейнера появилась еще одна субмарина. Слишком близко, поэтому ее можно было увидеть даже на допотопном мониторе Кларика.
Эйлле чудом удалось избежать столкновения.
Цепенея от ужаса, Агилера смотрел, как вторая субмарина тоже меняет курс, но это было неуправляемое движение. Ее пилот слишком резко бросил свое суденышко в сторону, чтобы не врезаться в своих. Он явно уступал Эйлле. Дуга превратилась в синусоиду, и субмарина, набирая скорость, устремилась к ближайшему кораблю Экхат.
Дальнейшее заняло не больше трех секунд. Пилот все-таки успел выровнять траекторию, но не смог предотвратить столкновение. И это был даже не таран. Прежде, чем коснуться корпуса неприятельского корабля, подлодка задела одну из хрупких на
Обманчиво хрупких.
Танки, приваренные к борту, срезало, как бритвой. По поводу участи экипажей двух мнений быть не могло. На корпусе субмарины появилась рваная рана.
Пострадали ли при этом внутренние конструкции, или это только содрана обшивка? Определить невозможно. Впрочем, разница невелика. С такой пробоиной в борту подлодка была обречена. В холодном вакууме открытого космоса экипаж смог бы установить силовое поле, чтобы поддерживать среду внутри. Так сделал Эйлле, когда во время дипвизита на корабль Интердикта его маленькое судно лишилось внешнего люка. Но перекрыть такую дыру, когда кругом бушует тысячеградусный шторм, при давлении в сотни атмосфер… Силовое поле сожрет все запасы энергии прежде, чем субмарина окажется за пределами солнечной короны, даже если пилот немедленно направит судно в космос. Еще раньше температура на борту начнет стремительно возрастать, и все, кто там находится, изжарятся заживо. Более страшную смерть трудно придумать.
Очевидно, пилот поврежденной лодки пришел к такому же выводу. Он не обладал мастерством Эйлле, но мужества ему было не занимать. Субмарина повернула в сторону второго корабля Экхат и пошла на таран.
— Внимание всем, — сказал Эйлле. — Мы должны знать, что из этого получится. Смотри внимательно, Яут. И вы тоже, Агилера. Я буду слишком занят.
Ему действительно предстояла непростая задача: успеть сбросить скорость, чтобы позволить танкам обстрелять корабль Экхат, и при этом не врезаться в него. Во время первой схватки Агилера, как завороженный, любовался искусством молодого джао. Но теперь… он забыл обо всем, глядя, как подлодка все быстрее несется к неприятельскому судну.
Столкновение произошло через несколько секунд. Это был безупречный таран. Нос подлодки врезался в грань центральной пирамиды. Длина бывшего «бумера» составляла почти шестьсот футов, вес — около двадцати тысяч тонн. Чтобы снять напряжение, Агилера попытался вычислить его скорость. Самое большее, двести миль в час — немного по аэрокосмическим стандартам. Но надо учитывать, что маневрирование в фотосфере сродни скорее движению в жидкой среде. В любом случае, это ничего не значит.
Подлодка пробила тонкую обшивку пирамиды Экхат с легкостью шила, протыкающего кожу, и исчезла внутри. Почему-то Агилера решил, что она должна выйти наружу с другой стороны. Но, конечно, такое невозможно. Все, на что можно надеяться — что силовые поля защитят экипаж во время резкого торможения, которое последует за ударом. Тем, кто остался в уцелевших башнях, повезет меньше.
Если энергия успела перераспределиться, субмарина остановилась где-то в огромном центральном отсеке. Если только Гармония строит свои корабли по той же схеме, что и Интердикт. Перед глазами Агилеры возникло что-то вроде трехмерного чертежа. Искалеченная субмарина внутри гигантского корабля… словно проглоченная им. Но здесь отношения между хищником и его жертвой перевернуты. И если кто-то из экипажа все-таки спасся, особенно, люди в ракетных отсеках… Не все ракетные установки они преобразовали в боевые башни, приварив туда танки. Четыре оставили нетронутыми. Как раз на такой случай.