Раритетные принцы
Шрифт:
– Чего вам ещё нужно? Я же призналась! – упрямо повторила Юджин. Мать тряхнула её за плечи, повелевая молчать.
– Ты последняя вампиресса, - грустно произнес Винрос. – Я думаю, что со мной все согласятся, что без веских доказательств мы не в состоянии приговорить тебя к казни. Я считаю, что мы должны сами провести расследование. От полиции мы ничего не добьёмся, они понятия не имеют о том, что существует в этом мире помимо бандитских разборок и маньяков. – Мужчина посмотрел на несчастных родителей. – Отведите Юджин к ней в комнату под арест, чтобы никуда не выходила, пока мы не найдем каких-либо улик. Этот рассвет не заберет
Вздох облегчения прошелся по толпе и обрадованная мать, обняв дочь и сама обнятая мужем, удалилась в сторону дома. Джулиан последовал за ними, отстав на пару шагов. Король и несколько старейшин обсуждали что-то, не расходясь с поляны. Помешкав, Тэррос направился за семьёй друга, отпустив, наконец, Мин, которая однако пошла следом, несмотря на то, что больше никто её не принуждал идти куда-либо.
– Юджин, ты же этого не делала! – Нагнал вожак молодых её на пороге дома, где её окружили родители и брат.
– Ты тоже, – ответила она смело, глядя ему в глаза.
– Я разберусь сам с тем, что будет, ты не должна вмешиваться! – злясь и понимая, что давно влюбленная в него подруга (это не было секретом ни для кого) жертвует собой ради его спасения, проворчал он.
– Я не буду говорить об этом при всех. – Убежденно прекратив разговор, девушка взмахнула черными длинными волосами и ушла внутрь. Тэррос огляделся и сначала посмотрел на Мин.
– Подожди здесь, хорошо? – Та нехотя кивнула. Вампир обратился к матери и отцу друзей: - Позволите?
Они разошлись, чтобы молодой человек прошел следом за Юджин. Вампиресса успела спуститься к себе в спальню, где недовольно стаскивала с ног ботинки на невысоком каблуке, откидывая их к стенке. Тэррос замер в дверях.
– Юджин, прекрати так поступать.
– Поступать как? – отвернувшись в сторону, уточнила она.
– Делать что-то для меня, защищать меня, тем более ценой своей жизни. Почему ты не защитила так брата?
– Потому что я на самом деле не знаю, сделал бы так Джулиан или нет, - посмотрела она на Тэрроса. – Он… непостоянный. Всегда и во всем. Я не могу поклясться, что Джулиан не пришиб бы кого-то. А в тебе я уверена.
– А я уверен в нем! – Вампир не стал присаживаться рядом с ней и облокотился на стену. – Юджин, я знаю, что у тебя ко мне есть некоторые чувства…
– Да я люблю тебя! – встала она и сама подошла к нему. – Люблю, поэтому сделаю всё!
– Не нужно делать ничего, - настойчиво попросил молодой человек, поджав губы. – Это ничего не даст. Я дорожу тобой, как подругой, как каждым из клана… я беспокоюсь о тебе, но твои подвиги не породят взаимную любовь, если она не родилась до сих пор. Прости.
– Тогда мне тем более нечего терять, – хмыкнула вампиресса. – Я настою на том, что Дженнифер погубила я. Я не боюсь смерти, что в ней такого? Эта жизнь порой куда отвратительнее… влачить жалкое существование в этих дебрях, скрываться от людей и солнца, охотиться за пищей, как дикари и видеть, как мы вымираем… к тому же быть ненужной тому, кого люблю… мне всё это надоело, Тэррос.
– Не говори так, Юджин, что за глупости? – Посомневавшись, вампир осторожно взял её за плечи и привлек к своей груди, погладив
– Не так, не так! – она подняла на него глаза, полные благочестивой ярости. – Ты вожак, будущий король! Но ты не задумываешься о благе рода! Ты не пытаешься помочь нам всем!
– О чем ты? – Опустил брови Тэррос, положив ладонь на щеку Юджин, и приготовившись вытереть слезы, набухшие в глазах той.
– Ты прекрасно знаешь… - Не покраснев, зная, чего хочет и о чем говорит, девушка сжала руки вокруг талии хладнокровного брюнета, о котором мечтала ночами. Или скорее днями, которыми спала. – Клану нужны новые вампиры. И ты знаешь, у кого точно не родятся обычные люди…
– Юджин, ты что?.. – Улыбнувшись стыдливо, Тэррос перехватил её руки, но не стал пока убирать, чтобы не обидеть.
– Мы могли бы хоть как-то попытаться спасти вампиров от вымирания, но тебе до этого нет дела! Тебе плевать на семью! Ты думаешь только о себе!
– Послушай, я просто не хочу поступать плохо и обманывать кого-то, и обманываться сам не хочу.
– Ты просто не хочешь меня! – Отпустив его, Юджин буквально отпрыгнула к кровати и плюхнулась на неё, распростёршись. Красивая, стройная и знающая себе цену, девушка до ломоты в костях не понимала, почему её отвергает тот, к кому устремлено всё её существо, хотя он уже давным-давно не любит никакую другую.
– Юджин…
– Уходи! – грозно прошипела она. Сколько унижения в безответности! Но она терпеливо сносила, и будет сносить это, ведь она думает не только о себе, но и о том, что чистокровные вампиры не должны исчезнуть с лица земли.
– Я не дам принести тебя в жертву. – Тэррос не решался уйти, оставляя девушку в таком состоянии. Она тяжело дышала и не смотрела на него. – Что ты хочешь, чтобы я сделал? Я не могу приказать своему сердцу, неужели это не понятно?
– Ты можешь приказать своему телу, - покосилась она, приподнявшись на локтях. – Ты ведь понимаешь, в каком случае меня не казнят?
Разозлившись и сам, Тэррос вышел, хлопнув дверью. Конечно, он понимал! Если вампиресса будет ждать чистокровного ребенка вампира, то её и пальцем не тронут… черт, Юджин! Что ты делаешь? Её озабоченность им и страсть совсем лишали её здравого смысла. Она прекрасна и может быть желанной, но ревнивость и собственничество стирают в ней адекватность, без которой она невыносима. Тэррос прекрасно понимал, что уступи он хоть раз, сделай её своей любовницей, и весь род поднимется за то, чтобы они вступили в брак. И Юджин его морально съест, потому что начнет считать, что теперь-то он точно принадлежит ей, и никому больше. Но он не желал ей зла и хотел бы избавить от того, подо что она подписывалась добровольно. Интересно, а почему король не заставляет Джулиана жениться на Ании? Неужели дочь не жалуется папе, что её обесчестили? Впрочем, у сестры Рума характер покладистый и послушный, она сделает всё, что скажет Джулиан. Она не Юджин, которая под каблук загонит любого, если сделать хоть маленькую уступку. Потому Тэррос и не начинал. У него был твердый и независимый нрав, но быть бесчестным соблазнителем и вруном – это ниже его гордости.