Рассказы. Англия и немного Египта
Шрифт:
– Она была со мной всего три месяца. За это время я казался себе добрым и, как она, золотым! Вот так у нас было! А потом… моя жена вызвала доктора Дилана, Роланд! Моя святая жена вызвала доктора!
– Вам было так плохо? – удивился я.
– Наверное, мне было слишком хорошо – видеть моё счастье ей было невыносимо.
– Нельзя быть счастливым, когда она недовольна жизнью! – выкрикнул я. – Вы сделали непростительное, Хард! Кто же так поступает с жёнами? Вы должны страдать сильнее, чем страдает она! Что же доктор?
Хард опустил голову.
– Сказал, что я болен…
–
– Возле Овингтон, – ответил Хард.
– В самом центре! Вот так, запросто?
– Да, я увидел её в магазине!
– В наши дни и в магазине? Невероятная удача!
– Роланд, прекратите! – одёрнул меня Хард. – Мне сорок восемь, и я совсем некстати обнаружил в себе… страсть. И ладно, если бы виной тому стала… Да кто угодно, – махнул рукой Хард.
– Ваша горничная Хариджа! – я выставил вперёд палец. – Она весит тонну!
– О боже, Роланд! Я твержу вам о том, что она разгадала во мне… меня! Оказывается, я другой и всё у меня другое. По сути, я интриган и глупец!
– Одновременно? Нет, Хард, у вас гибкий ум! И потом, банковское дело – тяжёлая наука, – подсказал я ему. – Если вы и хитрите – то совсем немного, точно меньше, чем ваша тёща! В прошлую субботу она напоила меня зверобоем за то, что я прикрикнул на вашего пса! Она сказала, что зверобой отлично лечит нервные расстройства, а после велела помириться с Джесси!
– Моя история похуже, чем ваша с Джесси! Я превратился в скитальца. Где бы я ни оказался, я везде ищу её. Я понимаю, что это абсурд, что здесь она не появится, и всё равно смотрю повсюду, не могу остановиться!
– Вот сейчас, через минуту, она зайдёт в эту дверь, – я кивнул на выход, – увидит вас и воскликнет: «Хард, как я грустила без вас, вы – лучшее, что было со мной!»
Хард вскинул брови:
– Как же она сделает это, если она не умеет ни ходить, ни разговаривать? Роланд, вы сошли с ума! Антилопа чуть выше Джесси и из золота! Это кукла, это золотая статуэтка! – возмутился Хард.
– Ах вот оно что! – рассмеялся я. – Ну, Хард, боже мой! Сейчас мы найдём что-нибудь красивое и золотое, и вы почувствуете себя здоровым! – я похлопал его по плечу и закрутил головой. – Погодите-ка.
Я вернулся к нему совсем скоро с покрытым золотом жуком.
– Вот, – гордо сказал я и положил жука перед ним. – Больше нет болезни – есть золотой жук. Он прекрасен, и он теперь ваш!
– Откуда вы его взяли? – грустно спросил меня Хард.
– Снял со стены в уборной! Но разве это важно? Он ваш! Только посмотрите, какой он золотой, какие у него лапки и бугорки на спинке! Коснитесь его, ну же! Он станет вашим и прогонит золотую антилопу!
Хард неуверенно взял в руки жука и тут же с отвращением отбросил.
– Это навозник, Роланд, – выкрикнул он. – Мне стало только хуже! Трогая чужое золото, я предаю мою антилопу. Не смейте мне больше ничего подсовывать! Слышите?
Я испуганно закрутил головой: на нас стали оборачиваться люди.
– Хорошо, – тихо ответил я, – я отправлю скарабея обратно! Я выкину его! Только не волнуйтесь!
– Выслушайте меня, Роланд, мне нужна помощь! Вы мой друг, а это значит, вы должны меня выслушать и помочь.
Я кивнул.
– Полгода назад, в начале весны, ко мне в кабинет пришли мои должники – владельцы ливанского ресторана в переулке у Овингтон-гарденс. Десять лет назад я выдал им ссуду. Они платили исправно, без проволочек. Перебивая друг друга, они рассказали мне, что последние два месяца у них происходят странные вещи, и виной тому молодой ливанец, надумавший открыть напротив их ресторана магазинчик с азиатскими халатами.
Сперва я слушал их без интереса. Вы знаете, сколько всего мне приходится выслушивать каждый день? Иногда мне кажется, что мой банк приносит людям одни несчастья: как только они занимают у меня, у них начинаются беды, которые невозможно пережить без отсрочки платы по процентам.
Я не шучу: то и дело кого-то бьёт током или заваливает кирпичами. Если вы услышите, что кого-то понесла лошадь, будьте уверены – лошадь понесла моего кредитора. Однако все они как один невероятные везунчики – чудесным образом выживают и, как только приходят в себя, сразу спешат ко мне.
Что вы улыбаетесь, Роланд? Я не судья, я умею отличать ложь от правды! Многим я не верю, многим отказываю, но эти ливанцы говорили мне правду!
«Этот мошенник всё рассчитал, – сказал мне один из них. – Его двери смотрят на наши окна, а у нас тепло, пахнет тмином и луком и всегда полно посетителей. А каждую весну мы выносим на улицу столики и плетёные кресла. Нашим гостям не увернуться от его витрины».
«Первые недели в лавке не было ни посетителей, ни вывески – только распахнутая дверь, куда заносились коробки. Мы сразу поняли: будет торговля, – сказал второй. – Потом появился какой-то паренёк, который громко по-ливански отчитывал вешальщиков вывески, на которой было написано “Золотая антилопа”. Мы приглядывали за ним и ждали, когда он поклонится нам и начнёт разговор, мы не настаивали бы на дружбе, но уважать нас он был обязан – тогда бы мы помогли ему ругаться. Но он скандалил сам, без нашей помощи».
«Наплевал на земляков! – возмутился первый. – Потом он полез мыть витрину, а к вечеру подъехал грузовик, и он выволок из него деревянный короб и затащил его к себе. Я ещё подумал, что этот дурак достанет Лауриту с голыми ногами и выставит её в витрину, на обозрение нам и всем нашим гостям! А что ещё от него ожидать? Он ничего не знает о почтении. Я боялся, что после такого нас бы вспоминали не по лепёшкам с фасолью и мясом, а как “тех, напротив голой Лауриты”!»
Второй махнул рукой и заявил: «Он так возился с этой коробкой, что было сразу понятно: женщины не будет. Женщин нельзя доставать с таким лицом! Я оказался прав. Сперва показались золотые рожки, а потом и копытца, потом он долго-долго что-то намывал, а когда свернулся, мы увидали статуйку. Сперва она даже понравилась нам: антилопа была премилой, с поднятым кверху копытцем и маленькой, повёрнутой набок головкой, с глазками, ушками, рожками… Но на следующий день мы поняли, что наша радость была напрасной».